– Он послушно, как слон на веревочке, пошел за Вороновым, перебирая длинными, как у цапли, ногами. – Видите ли, мне просто показалось, что я видел здесь в офисе человека, которого тут быть не может. То есть его вообще быть не может, понимаете?
– Не очень, если честно.
– Я хотел узнать, но уже не смог и решил, что ошибся. Но мне это не дает покоя, понимаете?
– Ты случайно не этого ли человека видел здесь в офисе? – с проснувшимся интересом спросил Воронов и, достав из кармана, показал Ушакову фотографию Антона Попова.
– Нет, этого человека я совсем не знаю. Я вообще не уверен, что прав и что мне нужно отвлекать вас от расследования всей этой ерундой…
– Слушай, парень, ты бы не мямлил, – Дмитрий стал терять терпение, тем более что у него начала противно кружиться голова. Видимо, пусть и с опозданием, сказывались последствия удара.
– Извините, я пойду.
– Погоди, – Дмитрий, проклиная свою привычку доводить любое дело до конца, придержал его за рукав пиджака. – Расскажи толком. Кого ты видел? Когда? Где?
– Понимаете, – парень выглядел совсем несчастным, – у моего папы был друг.
В армии. Очень близкий друг. Точнее, двое друзей. Они втроем в Афгане не разлей вода были. Военная дружба она самая крепкая. Мне папа рассказывал. В общем, это, конечно, давно было. Более четверти века назад. Я тогда совсем маленький был. Родители рано поженились, потому что я должен был родиться, и папу в армию забрали, когда мне год исполнился.
Информация доходила до Воронова, как сквозь вату.
Ушакова-старшего забрали в армию, и он попал в Афган. Во время одной военной операции его сильно ранило. Вместе с друзьями накрыло взрывной волной. Очнулся он уже в госпитале и узнал, что один из его ближайших друзей погиб, а второй был ранен, хоть и несильно. Ему осколками скалы изрезало лицо, и его отправили в Душанбе, а оттуда в Москву, убирать изуродовавшие его шрамы.
Ушаков в госпитале лечился довольно долго, затем его демобилизовали, и он вернулся домой. Своего оставшегося в живых друга он пытался найти, но безрезультатно.
Тот был родом из Казахстана, воспитывался в детдоме, и, когда Союз рухнул, а связь между «братскими республиками» расстроилась, след его был окончательно утерян.
Фронтовая дружба в сердце Ушакова-старшего оставила глубокий след, и о своих друзьях он подрастающему сыну рассказывал часто и помногу. У них дома даже фотография на буфете стояла, на которой были все трое – молодые, беззаботные, лихие.
