– Вера, – шепотом спросила маменька, – теперь что делать?
– Николая ждать, – так же тихо ответила астролог, – он сам все найдет, нам только надо танец сплясать.
– Танец? – насторожился я. – Зачем?
– Иначе мандрагора не дастся.
– А как он ее отыщет? – шипела маменька.
– По приметам.
– Каким?"
"Чтобы не слушать дурацкий разговор, я пошел по центральной дорожке, читая эпитафии. Впереди замаячило нечто круглое, вроде неработающего фонтана, рядом стояла скамейка. Я опустился на сиденье, достал сигареты и увидел огромный памятник из черного камня с синими сверкающими вкраплениями.
Вот уж не думал, что на сельском кладбище можно обнаружить подобную могилу. На полированной плите золотом горела надпись: «Здесь упокоился раб божий Иван сын Павла Подушкина 1882 лета на девяносто пятом годе своей жизни. Господи, уповаем на милость твою, прими в царствие небесное недостойного, но праведного».
Мне стало нехорошо. Первый раз я встретился со своим полным тезкой, и где? На кладбище.
Одно утешение, что этот Иван Павлович Подушкин без малого не дотянул до ста лет, может, и мне суждена долгая жизнь? Кстати, вполне вероятно, что мы с ним дальние родственники. Род Подушкиных древний, и было их не так уж много. Ну да о своем генеалогическом древе я уже рассказывал.
Может, здесь сохранилась книга, в которой регистрировали покойных? Интересно бы в ней покопаться… И тут ледяная рука схватила меня за плечо.
– Мама! – от неожиданности заорал я.
– Вава, – недовольно воскликнула маменька, выныривая из-за моей спины, – просила же называть меня Николеттой! Неужели трудно запомнить.
Право, если мужчина в возрасте обращается к молодой женщине: «Мама», это звучит по меньшей мере глупо.
– Я просто вскрикнул от неожиданности.
– Кричи сколько угодно и что хочешь, но только не слово «мама», пошли.
Подталкиваемый маменькой, я двинулся по дорожке влево. Ясно теперь, отчего сторож швырнул в меня связку ключей. Я представился ему по полной программе, назвался громко: Иван Павлович Подушкин, вот ханурик, пропивший последний ум, и решил, что видит ожившего покойника.
Очевидно, он работает здесь давно и знает уникальные старинные памятники наперечет.
– Ваня, сюда, – толкала меня Николетта, – боже, как с тобой трудно, налево, прямо, стоп!
Но я уже и сам остановился, потому что уперся в забор. Справа по курсу виднелся Николай.
– Живо втыкайте ветки в волосы, – велел он.
