Белов опустил взгляд. Физиономия полицая была перепачкана кровью, которая текла не только изо рта, а из носа, ушей и даже, кажется, глаз.
— Ты лежи, — посоветовал ему Белов, — береги силы. Они тебе скоро понадобятся. На операционном столе.
Капитан заплакал кровавыми слезами, то ли удрученный такой перспективой, то ли радуясь, что остался жив.
Белов смотрел не на него — на Кинг-Конга с телефоном.
— Быстрее, — велел он. — У меня терпения ненадолго хватит.
X
Генерал Мухамбеков отпил глоток кофе, поставил чашку на блюдце и закурил.
Его взгляд был обращен на распухшую руку Белова с багровым запястьем.
— Ну как? — спросил он.
— Побаливает. Но кость цела и пальцы работают."
"В подтверждение своих слов Белов пошевелил пальцами.
— Я про кофе спрашиваю, — объяснил Мухамбеков, лицо которого сохраняло азиатскую невозмутимость. — Нравится?
Они сидели в просторном кабинете с высокими — почти от пола до потолка — окнами. Вдоль глухой стены протянулся книжный шкаф, куда, судя по некоторому беспорядку, Мухамбеков порой заглядывал.
В кабинете было много всяких безделушек и, пожалуй, не меньше всевозможных изображений президента. Султанбаев был воплощен в бронзе и фарфоре, в масле, гуаши и на обычной фотобумаге. Он стоял на трибунах, беседовал с людьми, держал на руках краснощеких детишек, но в основном просто смотрел с портретов, проницательно и мудро, как будто зная все о каждом гражданине своей необъятной родины.
«Блин, неужели мы тоже когда-нибудь к этому вернемся?» — подумал Белов.
— Нормально, — сказал он.
Мухамбеков улыбнулся, причем ухитрился сделать это так, что на его лице не возникло ни одной дополнительной морщины.
— Мой собственный рецепт, — пояснил он. — Только моя секретарша умеет по нему готовить.
— Подарите, — пошутил Белов. — Я имею в виду кофе, а не секретаршу.
Министр перестал улыбаться, что, впрочем, никак не отразилось на общем выражении его лица.
— Я свой напиток пока не запатентовал, — сказал он, — а секретарша мне самому нужна.
Можно было сделать вывод, что шуток он не понимает.
Или, наоборот, обладает весьма своеобразным чувством юмора.
— Хороший кофе, — польстил ему Белов, доставая сигарету.
— В моем кабинете не курят, — сказал Мухамбеков.
— Разве?
Белов выразительно посмотрел на дымящуюся сигарету в пальцах министра. Тот не смутился.
– Посторонние не курят, — уточнил он. — Мне можно.
Неожиданно это понравилось Белову. Мухамбеков был единственным казахом, от которого Белов не ожидал пакости.
