И сидели они в застывшем растворе, который бывает прочным, а бывает и нет, это в зависимости от того, в какой пропорции строители цемент с песком замешивали. Скорее всего, в неправильной пропорции. Потому что сэкономленный цемент можно было пропить или использовать в собственном хозяйстве.
— Снимай с него штаны, — скомандовал капитан, не дождавшись от Белова той реакции, на которую рассчитывал.
Ухмыляясь, Кинг-Конг направился к пленнику. Задание пришлось ему по душе. Такое простое и забавное…
Схватившись за радиатор, Белов подпрыгнул и лягнул Кинг-Конга сведенными вместе подошвами.
Удар пришелся в мясистое лицо, все еще расплывающееся в улыбке. Раздался звук, с каким давят лягушку. Кинг-Конга точно за веревку дернули: так стремительно отлетел он к противоположной стене, где шарахнулся затылком, выпучил глаза и сел на пол.
— Ты что?! — заорал капитан. — Ты это прекрати!!
Орал он не от возмущения, а от страха. Руки его так тряслись, что не могли справиться с простенькой застежкой кобуры.
Не выпуская из рук холодные чугунные ребра, Белов зарычал, дергая радиатор на себя.
Раз, другой, третий… С третьей попытки удалось оторвать эту махину от стены. Теперь она удерживалась лишь погнувшейся трубой, из которой сочилась ржавая водица.
Капитан, наконец, расстегнул кобуру.
— Стоять! — завопил он. — Ни с места!
Стоять было никак нельзя, потому что капитан уже вытаскивал пистолет, явно собираясь застрелить взбунтовавшегося пленника.
«Главное, не выронить батарею, — подумал Белов, — иначе без руки останусь».
Поднатужившись, как тяжелоатлет, он взвалил радиатор на грудь и, слыша, как лопаются ржавые крепления трубы, двинулся на капитана. Ноша была нелегкая, да и кисть руки горела, словно браслет на ней раскалился.
— Хэх! — выдохнул Белов, сшибая капитана с ног и падая на него всем своим удвоившимся весом.
Чугунные ребра батареи оказались намного прочнее человеческой грудной клетки. Пуская изо рта сгустки крови, полицейский выстрелил в потолок и выронил пистолет. Его глаза выпучились до такой степени, что было страшно на них смотреть.
Белов и не стал. Поднял пистолет левой рукой, навел на сидящего Кинг-Конга и приказал:
— Сядь за стол и звони, животное.
— Куда? — подобострастно спросил Кинг-Конг.
Он был готов звонить, плясать, кувыркаться, стоять на голове — все, что угодно, лишь бы в него не стреляли.
— Министру своему, — устало сказал Белов. — Генералу полиции Мухамбекову.
— Могу я позвонить, — прохрипел капитан, придавленный радиатором.
