Скорее всего, им являлся круглоголовый амбал в черной майке, восседавший за столом на ближнем к окну месте. Вокруг него сгрудились четверо остальных обитателей — щетинистый кавказец, придурковатый амбал с розовыми, как у кролика, глазами, молодой парняга с желтыми кабаньими клыками и бритый наголо толстяк, череп которого лоснился в тусклом свете. Все пятеро, не обращая внимания на Белова, угощались снедью, разложенной на столе. Были здесь и белые булки, и консервы, и тушенка, и даже литровка водки.
«Неудивительно, что они такие ряшки отъели, — подумал Белов, непроизвольно глотая слюну.
— Неслабые ребятишки. У Кавказца костяшки пальцев — что твои орехи, у Кабана — бицепсы потолще моих ляжек будут, да и остальные — отъявленные мордовороты. Какого хрена меня к ним забросили?»"
"— Привет чесной компании, — отчетливо произнес Белов, умышленно коверкая слово.
Еще когда он был курсантом, его научили азам уголовной этики, воровскому жаргону и прочим тюремным премудростям, поскольку специалистам его класса предстояло иметь дело с самым разным народом и в самых неожиданных условиях.
Белов помнил те уроки. Здороваясь с незнакомыми арестантами, необходимо соблюдать предельную осторожность. «Мир вашему дому» — чересчур витиеватый, а потому рискованный вариант. Ну а всякие там «здрасьте» и «добрый день» — это для так называемых лохов , которые за решеткой принадлежат к одной из самых низших каст.
Толстяк, окрещенный Беловым Черепом, поднял на него мутные глаза.
— Кто здесь честный, а кто нет, еще не ясно, — прожевал он вместе с батоном.
— Если мы честные, то ты какой? — подхватил Белобрысый.
Начался блатной базар , плавно переходящий в наезд . Белов почувствовал себя сапером, который ошибается только один раз.
— Я сказал «чесной», — напомнил он спокойно. — Если кто-то не расслышал, то не мои проблемы.
— Ты гля, какой умный выискался, — хмыкнул Череп.
Как ни странно, его действительно звали так.
— А ну, Череп, встреть гостя и проводи к дубку , — велел пахан в черной майке.
Взгляд его лучился гостеприимством, и Белов едва не попал в расставленную ловушку. Подойдя, Череп выставил перед собой ладонь. Инстинктивным движением было пожать ее, но в последнюю секунду Белов вспомнил, что в тюрьме за руку не здороваются.
— Что с клешней? — дружелюбно спросил он. — Парализовало?
— А ты доктор? — разозлился Череп, сообразивший, что хитрость не удалась. — Курево есть? — он сделал вид, что протянул руку за сигаретой.
