XI"
"Как и следовало ожидать, взмахи руки Белова Курбатов проигнорировал, садиться отказался, пошел на отрыв. Преграждая ему путь на Астану, «Ми-28» обошел «кукурузник», повис прямо по курсу. Курбатов был вынужден сбрасывать скорость, подныривая под него. Так повторялось два раза, а на третий «фонарь» из толстого стекла, украшающий нос вертолета, украсился несколькими пулевыми отверстиями, в которые ворвались тугие струи холодного воздуха.
Левому плечу стало горячо и жарко, но боли от ранения Белов не ощутил.
— Я те постреляю, гаденыш, — прошептал он.
Искушение ответить было велико. «Ми-28» был вооружен З0-миллиметровой пушкой, способной выпускать до 800 снарядов в минуту. Кроме нее в арсенале вертолета находилась управляемая ракета «Штурм» класса «воздух-поверхность», четыре блока неуправляемых реактивных снарядов плюс контейнеры с гранатометами, закрепленные на четырех точках подвески. На худой конец, можно было воспользоваться пулеметом Афанасьева, но… нельзя.
Именно так: можно, но нельзя .
Белов понятия не имел, насколько живучи проклятые бактерии, какова сила ветра и куда он дует. Он не имел права расколошматить «кукурузник» в щепки, рискуя продырявить бак с ядовитым настоем. В настоящий момент он нес личную ответственность за тысячи жизней совершенно незнакомых и не слишком ему симпатичных казахов.
Его вертолет снова обошел «двадцать четвертый», но на этот раз повернулся задом, чтобы уберечься от пуль. Курбатов, уже привыкший к этой тактике, легко разминулся с препятствием.
Требовались иные, более радикальные меры, и принимать их нужно было срочно, потому что скорости обоих летательных аппаратов не так уж сильно отличались в пользу вертолета.
— Ладно, — пробормотал Белов, — сейчас ты у меня попляшешь.
Он не замечал, что его рубашка пропиталась кровью, и не сознавал, что его силы стремительно тают.
«Ми-28» поднялся на сто метров выше биплана, некоторое время шел параллельным курсом, а потом начал плавное снижение, словно скользя по невидимой пологой горке.
Курбатов сделал все, чтобы избежать тарана, но маневренность «двадцатьчетверки» не шла ни в какое сравнение с маневренностью боевого вертолета.
Настигнув противника, взмокший Белов взял чуть левее и рубанул винтом по хлипким спаренным крыльям «кукурузника».
На мгновение двигатель захлебнулся и закашлял в предсмертной механической агонии, но Белов думал не о предстоящем падении, а о том, удалось ли ему повредить «Ан-24» достаточно сильно.
Удалось.
