— Уй! — горестно вскрикнул ее обладатель, тупо уставившись на свою кисть, вывернутую самым противоестественным образом. Должно быть, ему еще никогда не приходилось любоваться собственной рукой в столь неожиданном ракурсе.
Белов отыскал взглядом самолет, описывающий круг над степью, достал пистолет и снова переключил внимание на пилота. Щелкнув пальцем по его микрофону, соединенному с наушниками гибким кронштейном, Белов поинтересовался:
— Максимальная скорость у вертушки какая?
— До двухсот восьмидесяти, — доложил пилот с ужасающим акцентом.
— Запасы горючего?
— В баке на 50 километров оставалось. Но есть еще один, запасной. Там в девять раз больше.
— Хорошо, спасибо, — сказал Белов, наблюдая за «кукурузником». — Теперь повернись ко мне спиной и беги.
— Куда? — глупо спросил пилот.
— Вперед. Куда глаза глядят. И не останавливайся, пока не выбьешься из сил.
— Ага, ладно.
Кивнув, пилот побежал, так и не догадавшись снять шлем. Второй неподвижно лежал на земле с закатившимися под лоб глазами.
Забравшись в душную кабину, Белов моментально взмок, словно готовясь сдать самый трудный экзамен в своей жизни.
— Поехали, — пробормотал он.
Оживленные последовательными щелчками тумблеров, загудели двигатели над головой. Заурчал за спиной редуктор. Приборная панель расцвела зелеными и оранжевыми огоньками. В кабине постепенно усиливался механический свист турбины. Когда он превратился в вой, свидетельствующий о том, что лопасти винта вращаются с достаточной скоростью, Белов поднял вертолет.
Земля мягко провалилась вниз.
Вертолет пушинкой устремился вперед и взмыл над лесополосой, где Белов надеялся слиться с зеленью, чтобы не быть сразу замеченным с «Ан-24».
Подошвы Белова уверенно стояли на педалях, одна рука крепко держала штурвал, тогда как вторая занималась дросселем и переключателем шага винта. Его движения не были доведены до автоматизма, но действовал он четко — значительно проворнее и точнее, чем на тренировках. И все же вертолет тянуло к земле.
Стрелки индикаторов раскачивались из стороны в сторону.
Едва не коснувшись лопастями винта верхушек деревьев, Белов поспешно потянул штурвал на себя, заставляя вертолет подняться выше:
— Это было кобирование, — сообщил он невидимому экзаменатору. — То есть набор высоты. А теперь пора на сближение…
Вертолет завибрировал и дернулся, опустив массивное рыло к земле. Затем, подобно гигантскому зверю, учуявшему след, выпрямился, накренился и резво устремился вперед.
