Глава Клана Смерти достал из кармана зеркало и посмотрел в него.
— Пруст или Сокол, как слышите меня?
— Пруст здесь, лин Делири, — прозвучал незнакомый голос и по зеркальной глади пошла рябь. Лицо Кеннета превратилось в отражение другого мужчины. Черноволосого, небритого и с усталым взглядом.
— Мне нужна жизнь одного человека, — отчеканил мечник. — Великого Инквизитора Кантариуса.
— Поножовщина в подворотне? Сердечный приступ?
— Нет, тоньше. Нелепая случайность без единой ниточки к заказному убийству.
— Будет сделано, лин Делири, — склонил голову собеседник.
— И Пруст. Я хочу, чтобы он страдал перед смертью. Знаю, ты умеешь.
Кеннет услышал короткое “да” и убрал зеркало, но я успела увидеть полную яда улыбку Пруста.
Впервые за долгое время вспомнила, что Делири не просто чиновник из Фитоллии и искусный мечник, а глава Клана Смерти, в подчинении у которого хладнокровные убийцы. И мой жених только что связался с одним из них и запросто потребовал жизнь Великого Инквизитора. Боялась ли я Кеннета после этого?
С одной стороны — стало не по себе от того, насколько обыденно всё происходило.
""Я хочу, чтобы он страдал,"" — колючая улыбка в ответ и всё. Кантариус обречён на мучительную смерть. А с другой — я несколько часов назад задумалась над тем, чтобы убрать старого Коршуна. Кто знает, может быть, этим и закончилась бы сегодняшняя встреча с ним. Моя магия сходила с ума. Один всплеск отрицательных эмоций — и нет Какариуса больше. Но разница в том, что мне пришлось бы за это отвечать, потому что скрыть смерть инквизитора я не в состоянии.
А на стороне Кеннета внушительный опыт и армия незаметных убийц.
— Хельда, — сказал он и посмотрел прямо в “окно”, открытое ведьмой, — я жду тебя. Поторопись, пожалуйста, я скоро начну усиливать защиту комнаты для по-настоящему приватного разговора. Сирае хватит того, что она и так знает."
"Я уставилась на жениха, приоткрыв рот, но резво встала со стула и под весёлое хмыканье хранительницы почти бегом пошла к лестнице. Ощущение было сходное с давно забытым, когда отец ловил меня за подслушиванием и обещал откусить нос, если я не перестану совать его, куда не следует.
Страшно немного, что наругает, но самое интересное уже увидела и услышала.
По лестнице я почти летела, от волнения не замечая, касаются ли ноги ступеней. Дверь в угловую комнату была приоткрыта. Я замерла, взявшись за ручку.
Вдруг сейчас придётся прощаться?
Значит, я поблагодарю Кеннета, верну ему браслет и скажу, что принимаю его выбор.
