Сердце кровью обливается, но что я могу сделать? Даже дружбы Кеннета Делири с королём не хватит на оправдание в суде.
— Не знаю никаких рыжих ведьм, — с нажимом повторила я. Напоминание о короткой истории любви ударило больнее, чем должно было. Мысли о предстоящей казни не так сильно ранили, как уход Кеннета. Я мерзко себя чувствовала от необходимости лебезить перед инквизитором, но ловушка почти захлопнулась. Спасаться нужно прямо сейчас. Пока Прим или кто-то другой не обнаружили по-настоящему стоящие доказательства моей вины перед законом.
— Боги, вы действительно вознамерились отправить меня на казнь?
— По вашему я — зверь, Хельда? — Кантариус откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. — Мы с вами слишком давно знакомы, чтобы я хладнокровно наслаждался вашими мучениями. Прим, пожалуйста, проверь, как Шеар справляется с бумагами. Нам нельзя упустить ни одной мелочи.
Помощник, не говоря ни слова, собрался, ушёл, а старый коршун продолжил:
— Как бы я ни был предан Инквизиции, а считаю, что надежда на спасение заблудшей души есть всегда.
Даже такой, как ваша. Нужно только правильно попросить помощи у правильного человека.
— Кажется, я знаю такого человека, — я буквально прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. — Род Беринских уже не так богат и уважаем как раньше. Мне купить индульгенцию будет сложнее, чем отцу или деду. А помощь правильных людей, как правило, дорого стоит.
Я посмотрела инквизитору в глаза, надеясь разглядеть в них сумму. Пусть только назовёт её, я найду деньги.
Не знаю где, не знаю как, но найду. В конце концов, продам отцовскую коллекцию книг. А потом отолью золотую статую Кантариуса в полный рост, закуплю каждому из его помощников лучшие артефакты. Отдам всё, что пожелают, лишь бы выйти сухой из болота проблем и вытянуть за собой детей.
— О, мне не нужны деньги, — Кантариус провёл пальцем по губам и сказал очень тихо, почти шёпотом: — Мне нужны вы, Хельда.
Что ответить давнему поклоннику, история ухаживаний которого закончилась категорическим и жёстким отказом? Не решай он, останется ли моя голова на своём привычном месте, в стенах трактира прозвучал бы ещё более бескомпромиссный ответ, чем раньше.
Но если тогда я была скована репутацией рода, то сейчас зависела от инквизитора.
— Мне безусловно льстит, что вы до сих пор переданы своей симпатии, лин Кантариус, — я с трудом подбирала нужные слова. — Но моя помолвка с другим человеком уже состоялась.
