– Верка, чего на пороге человека держишь, веди в дом! – крикнула она в окно, пока Игорь, стоя на крылечке, рылся в карманах в поисках клочка бумаги, на котором собирался записать для Веры свой телефон.
– А правда, зайди к нам, – предложила Вера. – Чаю выпьем, погреешься.
– Неудобно, – замялся Игорь.
– Удобно, удобно, тетка тебя не съест, она только с виду страшная.
«Интересно, какого цвета у нее волосы? И какая у нее прическа?» – совсем некстати подумал Игорь, пытаясь разглядеть хотя бы одну прядь под плотно облегающей голову девушки вязаной шапочкой.
В сенях Вера сняла шапку, и он увидел модно подстриженные «под Мирей Матье» темные волосы, прямые и гладкие, без малейшего следа завивки.
В доме было чисто, вкусно пахло деревом, ватрушками и еще чем-то незнакомым, но теплым и уютным. Тетя Шура работала зоотехником на расположенной неподалеку совхозной ферме, и Вера, судя по всему, была полностью в курсе ее рабочих проблем.
– Ну как Марютка, отелилась? – спросила девушка.
– Намаялась я с ней, – без улыбки ответила тетя Шура.
– Но бычок родился ладненький.
– Как назвали?
– Да как его назовешь, если под Новый год родился. Дедом Морозом и назвали.
Игорь прыснул и зажал рот рукой, чтобы не расхохотаться. Тетя Шура неодобрительно зыркнула на него.
– Вот-вот, директор наш тоже ржал, как лошадь, когда ему сказали. А чего смешного? Была бы телочка – Елочкой бы назвали, а так…
– Можно было назвать Санта-Клаусом, – давясь от смеха, произнес Игорь. – Еще веселее было бы.
– Как, говоришь, назвать? – переспросила тетя Шура.
– Санта-Клаусом. Это у католиков так Деда Мороза называют, – пояснила Вера. – Потом говорили бы: Санта-Клаус покрыл Рябинку, и родилась у них телочка Кларинка.
– Тебе все хиханьки, – строго сказала тетя Шура, наливая Игорю вторую чашку чая, – привыкла, что молоко да маслице в магазине покупаешь, а как они там оказываются – не твое дело. От земли оторвались, жизни не знаете, крестьянский труд не цените."
"Но в глазах у нее плясали искорки, и Игорь понял, что она и не думает сердиться.
Время шло, надо было уходить, но у него не было сил подняться и расстаться с Верой. Здесь так светло, спокойно, радостно, здесь сияют зеленые глаза и по всему дому разносится нежный серебристый смех, а как только он выйдет на темную заснеженную улицу, пронизываемую ветром, пустынную и незнакомую, на него снова навалится одиночество, от которого его, как оказалось, так и не спасли ни Жорик, ни его бодрые беспечные приятели и легкомысленные веселые девицы.
