Состав стоял посередине крыла как ни в чем не бывало. Он возник из ниоткуда, весь в тумане и, мерцая вместе со светом, то появлялся, то исчезал. Я сглотнул от волнения и тупо уставился на призрачный поезд без единой души внутри него.
Вдруг послышались чьи-то шаги, я резко повернул голову в сторону лестницы, откуда недавно спустился, и увидел охранника, который погиб от моих рук.
Меня парализовало от страха и неожиданности, я не верил своим глазам. Охранник, который недавно лежал без движения, с проломленной головой, был цел и невредим.
Но и на этом странности не закончились – он то появлялся, то исчезал. Его было видно лишь тогда, когда туман обволакивал его, словно он был его частью. Лицо его было чистым, никакой запекшейся крови и других признаков смерти.
Чем ниже охранник спускался и погружался в туман, тем четче была картинка. Он посмотрел на меня пустыми глазами, но не задержал взгляда и двинулся в сторону состава. Я не видел, но чувствовал, что его кто-то сопровождает. Мне вспомнился молчаливый мальчуган, который появился, когда я сам двинул кони.
Я не сходил с места, зрелище было жутким и завораживающим. Охранник достиг состава и не спеша сел внутрь. Через секунду колеса заскрипели и начали свое движение. Состав медленно ушел внутрь тоннеля, забирая с собой туман, и в крыле снова наступила тишина.
Я осмотрелся по сторонам. Заключенных в камерах было не разглядеть. Должно быть, сидели, забившись по углам.
«Назад пути быть не может».
Я понятия не имел, куда мне идти и сколько времени все это займет, но и оставаться было глупо.
Рабочий день скоро должен был подойти к концу, и к тому же я не знаю, как часто охранники выходят на связь. Думаю, что скоро начнут меня искать, значит, есть смысл покинуть крыло раньше.
«Жаль, что Вадик не пошел со мной, вдвоем было бы спокойней; хотя, может, оно и к лучшему, бог знает, что он еще выкинет в дороге».
Сделав глубокий вдох, я пересилил себя и, ступая на техническую тропку, тянущуюся вдоль стены, зашел внутрь тоннеля.
Внутри было темно, даже тени сливались в общую бесформенную массу. Призрачный фосфорный свет еле пробивался сквозь мглу и не особо помогал. Глазам требовалось время, чтобы привыкнуть.
Вдоль стен тянулись толстые жилы проводов. Должно быть, все они брали начало в том помещении, где я недавно побывал, когда приваривал ручку к шкафчику.
Сквозняк внутри тоннеля был достаточно сильным и, обдувая разгоряченное быстрыми шагами тело, заставлял его иногда вздрагивать.
