Подгоняемый воображаемой погоней, я то и дело переходил на бег, но в итоге мне пришлось замедлить шаг.
Тьма то сгущалась, то расступалась. Иногда я шел по хорошо освещенному участку и был как на ладони, а иногда мрак становился таким плотным, что казалось, будь у меня нож, я мог даже отрезать себе кусочек.
«Ну, уж лучше тьма, чем треклятый туман, в котором бродят призраки», – подумал я, но, вспомнив, что сам недавно был призраком, понял, что бояться нужно как раз не их, а тех, в чьих жилах течет кровь.
Иногда я оборачивался, пытался разглядеть начало пути, но оба направления выглядели безнадежно одинаково.
«И это только первый тоннель, сколько их еще будет, пока я не выберусь?»
Нос закладывало от тошнотворного запаха стухшей воды, которым я уже насквозь пропитался за время, проведенное в тюрьме. Иногда под ноги попадались камушки или железки, которые отлетали от моих ботинок, и звук разлетался эхом на весь тоннель. В такие моменты я замирал, закрывал рот и нос ладонью, прислушивался, а затем, убедившись, что, кроме меня, никого нет, шел дальше.
Я брел, придерживаясь за холодные влажные стены, и периодически рука нащупывала дверные выступы или ручки. На каждой из дверей имелся кодовый замок, кнопочный либо поворотный. Попробовав ради интереса пару раз угадать порядок чисел, я, естественно, терпел крах и шел дальше."
"Немного погодя тоннель разделился на два других, и оба пути не предлагали ничего вразумительного. Над въездом в каждый висела табличка с латинскими надписями: FRAUS и PROODITIONE.
«По ходу, приехали. Никаких тебе направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – люлей огребешь», – с досадой подумал я.
Мыкаясь то туда, то сюда, я никак не мог определиться с выбором пути и, пройдя несколько метров в одном направлении, тут же возвращался обратно.
«Господи, до чего же это тупая затея. На что я надеялся? На то, что повсюду будут указатели с правильным направлением?»
Ноги гудели от ходьбы, и я решил присесть на пол. В ягодицу уперся блокнот, находившийся в заднем кармане.
Тот самый, который я стащил из пиджака Зама. Небольшая книжечка в толстом переплете, исписанная от корки до корки, не имела никакой ценности, разве что служила трофеем. Но я решил заглянуть в него от безысходности; возможно, там все-таки есть полезная для меня информация, хотя рассчитывать на это смысла не было.
Глаза привыкли к полумраку, и хоть с трудом, но мне удавалось разглядеть написанное. Слова на латыни и цифры, сплошные слова и цифры.
