В мгновение ока Вадик отпрыгнул от обжигающего призрачную плоть железа и, держась руками за шипящую кожу, упал на пол. Он дергался в конвульсиях, словно выловленная рыба, должно быть, испытывая невероятную боль, а я стоял, оцепенев от произошедшего, и не знал, что дальше делать.
«Черт, кажется, я реально переборщил».
Послышались быстрые шаги поднимающегося по лестнице человека.
Нужно было что-то срочно делать. Глаза бегали туда-сюда в поисках решения. Путей отхода не было, да и Вадика так быстро не спрятать.
Тогда я схватил один из прутьев, лежащих на полу, и спрятался в камере возле корчащегося от боли Вадика. Сам Вадик продолжал лежать в проходе на самом виду; кажется, он еще не скоро сможет прийти в себя.
Человек поднялся на этаж и уже шел в нашу сторону. Должно быть, он увидел Вадика, так как шаги участились.
Я стоял, замерев и ожидая неизвестности. Сердце колотилось, резало грудную клетку изнутри, я боялся, что если в ближайшее время не смогу успокоиться, то меня схватит приступ.
Но как можно успокоиться, когда происходит такое? Я собирался собственноручно вынести себе приговор. На что я рассчитывал? Ни на что. В голове стоял шум, перед глазами все плыло, а руки со всей силы сжимали холодный металл, как краб сжимает клешнями свою добычу.
«Раз, два, три, еще пять, и он будет здесь», – считал я шаги охранника.
Время куда-то исчезло, охранник шел и шел; казалось, все происходящее длится целую вечность. Но вот черная роба показалась из-за угла.
Вадик по-прежнему лежал на полу и держался руками за лицо, охранник стоял в шаге от него и, склонившись, громко скомандовал:
– Встать!
Но Вадик не подчинился.
Он продолжал держаться за лицо, стонать и издавать фыркающие звуки.
«Ты это заслужил, заслужил, мать твою», – успокаивал я себя.
Охранник достал из-за пояса пруток и начал тыкать им в Вадика. Он специально искал места, не защищенные одеждой, и когда нашел такое, то Вадик взвыл.
– Хватит! А-а-а, пожалуйста, не надо! – кричал он.
Но охранника это только раззадоривало, и он без конца повторял:
– Встать! Велено встать!
Я стоял и не знал, что делать, руки то и дело заносили металлический стержень для удара, но я не решался его нанести. Грудь вздымалась и опускалась, словно легкие – это футбольные мячи, и я пытаюсь их накачать.
– За что? За что вы меня мучаете, я ничего не сделал! – Теперь Вадик уже рыдал, он не сопротивлялся, лишь сжимался в клубок, как маленький котенок.
