Лампочки замигали, воздух стал наполняться едким запахом, а когда я перегнулся через поручень, то был удивлен тому, что увидел. Звук стучащих колес был еще далеко, но туман вываливался из тоннеля плотными клубами. Он разлетался в стороны и, рассеиваясь, заполнял все вокруг, просачивался сквозь прутья камер, оседал на выступах стен.
А когда появился поезд, он заполнил собой весь первый этаж, так что были видны лишь головы тех, кто приехал сюда.
Я не стал смотреть, как расквартировывают заключенных, но вот Вадика было не оторвать от этого «шоу».
Он стоял неподвижной статуей, пялясь на происходящее.
Я решил проверить, насколько он увлечен. Походил за его спиной туда-сюда, пошумел инструментом, даже спустился на один этаж вниз, а когда поднялся, увидел его в той же позе.
«Не слабо его так клинит», – думал я про себя, а тем временем камеры уже заполнились, и охрана покидала наше крыло.
Через несколько часов в тоннеле снова послышалось движение.
– Они что, решили сегодня забить все крыло? – Фактически вопрос был адресован Вадику, но тот промолчал, оставив его открытым.
"
"На этот раз помещение не заполнилось туманом и запахами, и я решил перекурить и глянуть, кто там катается. Увиденное мне не понравилось.
Мимо нашего крыла проезжала, замедляя ход, вагонетка, в которой сидели три человека. Двое из них были в рабочей одежде, на головах виднелись поднятые кверху сварочные маски, а на полу возле их ног я сумел разглядеть аппараты. Кажется, эти люди направлялись в соседнее крыло, в которое должны были перевести нас после того, как закончим здесь.
Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понимать, что происходит.
«Моя замена, это точно моя замена», – крутилось у меня в голове.
Сглотнув от волнения, я подбежал к Вадику, который нарезал прутки возле наполовину законченной камеры, и начал его донимать:
– Слушай, я знаю, ты в курсе всего, так что отвечай! Живо!
Вадик смотрел на меня недоумевающим взглядом.
– Они нашли мне замену? Меня посадят после того, как мы здесь закончим?
Губы его шевелились, словно подбирая слова, но он молчал.
– Да какого хрена ты молчишь! Тебе же все известно, так?
Я не выдержал и дал ему хорошую оплеуху, вложив в удар всю скопившуюся злость. Но Вадик даже не шелохнулся, он словно ничего не почувствовал. Паника и ярость одерживали верх над разумом.
Я взял небольшой разбег и, навалившись всем телом, толкнул Вадика в сторону прутьев, в которые он впечатался лицом.
