Ведь Турция — нейтральная страна, и корреспонденты, которые будут присутствовать на процессе…
— Когда и по какому поводу должен начаться процесс?
— Простите, я не сказал главного. Моя задача — при обратном переходе границы попасть в руки турецких пограничников. На допросе после недолгого запирательства я должен сказать, что являюсь советским агентом, послан якобы убить генерала Осман-пашу, потому что тот добивается вступления Турции в Союз оси. Ну, а потом процесс, возмущение турецкой общественности.
Последствия ясны. Если бы возникли сомнения в достоверности моей истории, то доказательством послужила бы фотография с Осман-пашой, якобы данная мне в Москве. Плюс пистолет.
— Но в таком случае турецкий суд не помиловал бы вас…
— Этот вариант отработан. По турецким законам смертная казнь мне не угрожает, а из тюрьмы Штендер обещал быстро освободить.
— Кто такой Штендер?
— Резидент абвера в Стамбуле. Операцию готовил он, я — исполнитель.
— Что вам было обещано за операцию?
Мирзоев явно не слышал вопроса.
— Когда пришло время возвращаться в Турцию, я спросил себя: «Почему я должен быть врагом моей родины?» Это трудно выразить словами, но я вдруг понял, что всего лишь пешка, что наци не считают нас полноценными людьми. Я мечтал обрести родину. Теперь я задумался: а какой она будет? В последний момент, может быть, как раз это и решило всё.
Рассказ Курбанова длился много часов. На последних допросах Гаранин уточнил детали.
— Сохранились ли у вас знакомые где-либо, кроме Германии?
— Нет, на это и рассчитывал Штендер, собираясь инспирировать процесс.
Правда, есть один человек, о котором он не знает. В Швейцарии живет некая мадам Ибрагимова, жена моего бывшего покровителя. Она француженка. После смерти мужа поселилась в Берне.
— Когда она видела вас в последний раз?
— Примерно два года назад. Узнав в своем банке, что мне перестали переводить деньги, она отыскала меня, когда приехала по делам в Берлин. Впрочем, мадам Ибрагимова поняла, что я уже устроен: на мне была офицерская форма.
Вплоть до моего отъезда из Берлина мы с ней переписывались, хотя и не очень регулярно.
— Есть еще знакомые?"
"— И да, и нет. По пути из Берлина в Стамбул я познакомился с одним человеком. Он оказался азербайджанцем из Тебриза, и мы почти всю дорогу проговорили с ним на нашем языке. Опрометчивость? Нет. Знаете, на чужбине, когда давно не слышишь родной речи, бываешь рад любой встрече с земляком.
