— Его арестовали… Сейчас фашисты мучают Фридриха в тюрьме… Амалия, его жена, живет с детьми у вас, в Новосибирске.
По лицу немца пробежала гримаса боли. Он опять закрыл глаза.
— Почему вы сели? — спросил Илья Ильич.
— Меня послали разведать, где сейчас расположена партизанская база. Мы осмотрели сверху весь лес и ничего не обнаружили… Вы хорошо замаскировались… Неожиданно встретились с русским истребителем… Стрелок-радист убит. Меня ранило. Стал давать перебои мотор, и я решил сесть, пока не поздно. Как раз снизу была удобная поляна, — летчик попытался привстать и тут же сморщился от боли.
— Куда вас ранило?
— Правую голень ему зацепило, но кость, по-моему, цела. Пока Петька за тобой ходил, я ему ногу ремнем перетянул, — вмешался в разговор Андрей Карлович, уловивший, о чем идет речь.
— У вас есть чем перевязать? — спросил Илья Ильич летчика.
— Там у стрелка-радиста должен быть индивидуальный пакет.
Летчика перевязали. Гаранин поднес ко рту раненого флягу, которую обнаружил в кабине.
Немец сделал несколько глотков, глубоко вздохнул и благодарно улыбнулся. Лицо его стало розоветь.
— Герр Шнель, какие части сосредоточены вблизи вашего аэродрома? — спросил Илья Ильич.
— Наш аэродром находится возле станции Порхов. Крупных частей там нет. Охрана аэродрома — мотопехотный батальон. На станции отдельная рота, охраняет мост, по которому идет переброска воинских частей и техники в сторону Старой Руссы. Сам с самолета не раз наблюдал…"
"Гаранин записал все, что рассказал пленный, и спрятал блокнот в карман.
Потом позвал Андрея Карловича, и они отошли в сторону. Понимая, что сейчас решается его судьба, Вилли Шнель даже приподнялся на локте, с надеждой глядя им вслед.
Раненый немецкий летчик оказался весьма необычен.
«Может быть, Шнель действительно антифашист и искренне хочет перейти на нашу сторону?» — думал Гаранин.
— Вот задал нам задачу. Что с ним будем делать? — прервал его размышления Андрей Карлович. — Мне он в отряде не нужен. Вечером снимаемся.
Тащить с собой — лишняя обуза. Потом, мало ли что он о себе плетет. Сказать можно все, что угодно. Пока будем проверять, наворочает дел.
— Но ведь все, что он сообщил, сходится с нашими данными, а кое-что мы вообще не знали.
Они вернулись к раненому.
— Возьмите меня в ваш отряд, — дрожащим от волнения голосом опять попросил он партизан. — Поверьте, я больше не могу быть с наци, — Шнель умоляюще посмотрел в глаза Гаранину.
Илья Ильич успокаивающе поднял руку.
