Противоминные тральщики действовали в Польше, участвовали в Висло-Одерской операции, прорывались через Зееловские высоты…
В дни битвы за Берлин, когда приходилось брать дом за домом, а немцы были вооружены таким опасным для танков оружием, как фаустпатрон, Павел предложил ввести простое, но эффективное средство защиты танков: навешивать поверх брони листы железа вроде экранов."
"Такая экранировка снижала пробивную силу фаустпатрона, провоцировала его действие. «Почему, возникает вопрос, мы применили экранировку сравнительно поздно? — спросил в своих воспоминаниях маршал И.
С. Конев. — Видимо, потому, что до этого практически не сталкивались с таким широким применением фаустпатронов против танков в уличных боях. В полевых условиях мы с ними не очень считались. Особенно обильно фаустпатронами были снабжены батальоны «фольксштурма», в которых преобладали пожилые люди и подростки.
Немецкий фаустпатрон — одно из тех средств, которое может породить у необученных, физически неподготовленных к войне людей чувство психологической уверенности в том, что, лишь вчера став солдатами, они сегодня могут реально что-то сделать на поле боя, даже убить наступающего противника.
И, надо сказать, фаустники, как правило, дрались до конца; на последнем этапе войны они проявляли значительно большую стойкость, чем видавшие виды, но надломленные поражениями и многолетней усталостью немецкие солдаты».
Прибыв в танковую бригаду, остановленную перед Потсдамом, Павел вызвал роту тральщиков. Ею командовал лейтенант Алексей Петренко.
Рота прорвалась через минные поля, помогла танкистам выполнить боевую задачу.
Вскоре пал Берлин. Бои стали затухать. Вдруг 4 мая 1945 года Боровой получил приказ: срочно направить Клевцова в распоряжение штаба 1-го Белорусского фронта.
По дороге в Берлин Павла не покидала тревога. Вызов к большому начальству обычно ничего хорошего не сулил.
Однако отлегло, когда его провели в кабинет и он увидел… Волкова.
— Алексей Владимирович! — воскликнул он, но, заметив генеральские погоны, осекся.
— Ладно, ладно, — Волков подошел ближе, долго, как бы изучая, рассматривал его и вдруг рывком прижал к своей груди. — Здравствуй, вояка! Рад, что выжил.
Алексей Владимирович вернулся к столу, спросил:
— Карлсхорст знаешь?
— Где Хохмайстер начал делать «фаусты»? Знаю.
— Так вот даю тебе, Клевцов, еще одно важное поручение…
Маркус Хохмайстер остановился у проходной училища. Он думал застать здесь кого-нибудь из знакомых.
