Куда Тигран-то убежал? Оставил меня тут на съедение…
— Пойдем, пойдем, — она настойчиво потащила меня в комнату, — этот маленький сулэли пусть свою глупую голову проветрит. А мы поговорим чуть-чуть. Чаю хочешь? Или покушать? Я сделала долму, листья с собой привезла, с Родины, тут таких нет… Сама летом заготавливала, мариновала…
Она вела меня за собой к столу в обеденной зоне, заставленному множеством тарелок с невероятно пахнущими блюдами. Клянусь, у меня, несмотря на стресс и общую непонятную ситуацию, слюни потекли, как у собачки!
Я в доме Тиграна вообще никогда столько еды не видела!
— Давай, садись, чеми карги, кушай.
Устала, я смотрю, намучилась… Мужчины… Бывают невыдержанны… Что поделать? Такая их натура… Они — огонь. А женщина должна уметь его и погасить, и разжечь… Вот, переодень носочки, будет теплее…
В полной прострации я приняла белейшие пушистые носки, до которых даже дотрагиваться было страшно, не то что — на ноги надевать…
— Давай-давай, не стесняйся, — женщина нетерпеливо принялась расправлять носки, чтоб удобней было натягивать, — я сама вязала, взяла их для тебя специально…
— Для меня? — безмерно удивилась я, на автомате стягивая мокрые носки и надевая сухие.
Они мгновенно обняли мои измученные ноги, словно белый пух, нежно и тепло. И только теперь я поняла, до какой степени замерзла, оказывается. Измучилась.
— Ну конечно! — удивленно подняла брови женщина, — для невесты Тигранчика!
— Но я… Не его невеста…
Боже, этот дурак обманул бабушку! Какой позор! Какой ужас! И меня, главное, подставил! Не прощу никогда!
Надо снять эти шикарные носки поскорее, они для Лалик…
— Как это — не его? — безмерно удивилась женщина, — конечно, его! Не говори глупостей! Ешь лучше! Худая такая… Как праправнуков мне рожать будешь?
Ох, ё…
То есть, не бабушка даже передо мной, да? Прабабушка?
Ну, Тигран, доберусь я до тебя… Избиение полотенцем от нани тебе детской игрой покажется, клянусь!
Я так разозлилась, что села ровнее и сама не заметила, как умяла тарелку чего-то мясного, острого и жутко вкусного! Непривычные приправы, овощи, баклажаны, кажется… Объедение!
— Плохо ешь, — внимательно наблюдала за мной нани, — плохо! Надо лучше!
Она все то время, пока я молча и злобно уплетала вкуснейшую еду, продолжала говорить, спокойно, размеренно.
Голос ее, звучный, красивый, с певучим гортанным акцентом, прямо-таки настраивал на мирный лад. Да и сытость способствовала.
