Теорию не изучала, практики неизмеримо меньше, чем у Дегтярева. Этакая мышь веселая, поет, танцует: тра-ля-ля!
– И что? – спросила я.
– Поет, танцует, – повторил Собачкин, – и, бах-бах, неожиданно находит нечто интересное, оно все дело в нужном направлении толкает. Дегтярев работал, старался, но ничего не нарыл. Дашуня развлекалась и, опля, принесла в клювике сочную ягодку. Полковнику не везет, хотя он ломовая лошадь. А тебе все само в руки падает.
– Во-первых, у мышей нет клюва, – засмеялась я, – а во-вторых, я пришла к полковнику с рассказом про шкатулку.
Да он меня отправил лесом. Слушай! Я совсем забыла тебе рассказать! У него ночью в спальне была женщина.
– У кого? – не понял Сеня.
– У полковника!
– Во! Наконец-то! – обрадовался Собачкин. – Давно ждал, когда их фиктивный брак с Маринкой перерастет в настоящий!
– Он не с Мариной время проводил, – пригасила я радость Сени.
– А с кем? – остолбенел приятель.
Я остановилась.
– Я тоже теряюсь в догадках. И никак не могла сообразить: как Джульетта полковника прошла к нему незаметно? Собаки не лаяли, Гектор не кричал.
– Если быстренько прошмыгнуть, никто в столовой этого не заметит, – сказал Собачкин.
– А животные? – напомнила я.
– Значит, это Марина, – сделал вывод Сеня.
– Голос был не ее, – возразила я и показала на дом, – спальня полковника на втором этаже, есть балкон. А что рядом с ним?
Приятель хлопнул себя по бокам.
– Пожарная лестница! Архитектора, который строил особняк, на них перемкнуло. Навесил лестницы у окна каждой спальни.
Я согласилась:
– Да, странный дизайн.
Признаваться, что сделать при всех помещениях верхнего этажа аварийные выходы велела я, мне не хотелось. Пусть Сеня думает, что нам попался на всю голову больной архитектор. На самом-то деле это чистая правда. Разве можно назвать нормальным того, кто запланировал для километрового здания техническое помещение в три квадрата? Как туда вместить котлы отопления, бойлер, фильтры для воды? А что происходило в доме, когда мы начали в нем жить! Помнится, когда я зажигала свет в своей ванной, у Дегтярева в комнате выключались люстра и лампа у кровати, а в гостиной сам собой начинал работать телевизор.
Ну, да нам еще повезло. Один раз, когда мы с Оксаной Глод шли по коридору первого этажа ее нового дома, под нами, общий вес которых едва достигает девяноста кэгэ, проломился паркет, и мы упали в цокольный этаж. Хорошо хоть угодили на клетчатые сумки с неразобранными подушками, одеялами, пледами… Испугались, конечно.
