Кожистые крылья имели розоватый оттенок – сквозь них видны были узлы связок. От нижней челюсти отходили несколько коротких усов. Пораженная, каким образом дракон может поместиться в комнате, ведь он был размером с добрую башню, Таня опустила руку с осколком. И вновь на полу лежал лишь контрабас в футляре.
«Вот и ломай себе голову – то ли это память драконьей кожи, то ли дед сильно не мудрил и просто заколдовал дракона. Широкая была натура, творческая. В мелочовке не увязал. Нужен футляр – даешь дракона. Нужен контрабас – даешь Ноев ковчег», – подумала она.
– Дед, почему так? Где тут пенсне Ноя? Где подсказка? Ты ведь знаешь, не заставляй меня мучиться! – с надеждой спросила Таня.
Перстень промолчал, только хмыкнул. Старый упрямый Феофил явно не собирался открывать тайны. Или не мог. В конце концов, перстень вмещал лишь некую, весьма незначительную часть его многогранной личности.
Долго, очень долго Таня разглядывала контрабас сквозь осколок стекла. И по-прежнему ничего не видела. Неожиданно она ощутила, что стеклышко начинает темнеть и нагреваться в ее руке.
От одного края до другого прошла тонкая, едва заметная трещина, которая, впрочем, немедленно затянулась, едва Таня перестала смотреть на контрабас. Магические предметы всегда смело относятся к условностям бытия, значительно отличаясь этим от всех прочих предметов.
Таня вскочила. Она поняла, что совершает какую-то ошибку. Осколок пенсне Ноя определенно не хочет или не может показывать ей контрабас, и корни причин этого странного упрямства уходят глубоко в века.
* * *– И что же? Мы ничего не сделаем, чтобы его спасти? Ничего-ничего? – с негодованием спросил Баб-Ягун. Он уже почти полчаса был в кабинете Сарданапала и все никак не мог добиться никакой определенности.
Усы Сарданапала раздраженно встопорщились."
"– Ягун, мы предпринимаем все, что возможно. Я говорил это и Ягге, и вот теперь тебе! Медузия, Зуби, Поклеп и я используем все наше влияние, чтобы вытащить Ваньку. Но то ли никакого реального влияния у нас нет, то ли Магщество предпочло ослепнуть и оглохнуть… Я даже думал подать в оставку, но наверняка ее примут раньше, чем пергамент с моим заявлением попадет на стол Бессмертнику Кощееву.
А если у Тибидохса будет новый глава, боюсь, от этого мало кто выиграет.
– Но должен же быть выход!
– Должен. Но я его не вижу, – грустно сказал академик. – Магфорд с его вечными закидонами и железобетонными принципами я еще могу понять! Шут с ним! Но Магщество!..
