Жикин неопределенно передернул плечиками, показывая, что да, он такой, какой есть, и едва ли будет другим.
– Ладно, брысь отсюда! – разрешил Баб-Ягун.
Жикин торопливо побежал, высоко вскидывая худые коленки.
– Стой! – крикнула ему вслед Таня. – Ты кое-что забыл! Отдай стеклышко!
Жора остановился:
– Не отдам! Зачем вам?
– На спрос! А кто спросит – тому в нос! – твердо сказал Ягун.
Жикин засомневался, но все же слово «нос» перевесило.
– Да нате, нате! – крикнул он, и Таня, вскинув руку, поймала блеснувшее стеклышко.
Для пробы она посмотрела сквозь него на Жикина, но не увидела ничего интересного – одного только надутого павлина на фоне расплывающегося серого пятна.
– Он подлец, ка-акой подлец! А я-то, дура, думала… – разочарованно сказала Пипа, глядя в спину улепетывающему Жикину.
– Подлец? Жорик-то! Не, подруга, ты хватила. Какой Жорик подлец? Просто он нравственно приспособленный человек, – с иронией поправила Гробыня.
* * *Вскоре Пипа и Гробыня куда-то ушли, а оставшийся в комнате Ягун принялся фонтанировать идеями.
– Помнишь, Тарарах как-то рассказывал, что в Средневековье существовал рог «Повелитель погибших легионов». Если б нам его раздобыть! Вообрази, мы трубим в рог, и немедленно восставшие из праха римские легионы идут маршем на Дубодам. Гремят трубы, летят стрелы, в стены ударяют тараны… Воображаю себе грустных де ментов, пекущих картофелины в углях на месте своего главного каземата! – Ягун радостно фыркнул.
– А Ванька?
– Ваньку мы заберем с собой, ясное дело.
Узнать бы только, в какой он башне! – крикнул Ягун и умчался к Тарараху советоваться.
Таня только головой покачала. Она заранее знала, что план невыполним. Древние артефакты весьма своенравны. Знаменитый рог в последние пятьсот лет никто не видел, и не факт, что кто-нибудь увидит его в последующие пятьсот. И уж точно он не отыщется в пыльной берлоге Тарараха.
Внезапно Таня вспомнила про пенсне и в смутной надежде, что оно как-то поможет Ваньке, посмотрела сквозь него на футляр с контрабасом.
И – чудо… Точнее, чудом было именно отсутствие чуда. Если остальные предметы, увиденные в стекле, преображались, перетекали из одного в другое, то контрабас оставался неизменным – сам собой. Зато футляр… Таня увидела свернувшегося дракона. Он был огромен. Не так массивен, как Гоярын, но очень ладный и, вероятно, стремительный. У него была длинная шея с зазубринами и узкая голова, защищенная пластинами и наростами.
