Ты все равно не поймешь, но чисто для бедных… Допустим, при рождении каждый получает свыше некий кредит – сто монет. Можно купить на пять монет музыкального таланта, на пять литературного, на пять счастья, на пять красоты, на пять долголетия, на десять здоровья и т. д. А можно на все сто купить что-то одно, например какой-то один талант, и развить его еще больше. Эти-то, последние, и оставляют самый заметный след, хотя с внешней стороны их жизнь незавидна. Ведь, выполняя свое предназначение, мы отказываем себе и в счастии, и в любви!.
.
Гробыня ласково потрепала Шурасика по щеке.
– Умничка! – произнесла она. – Из тебя со временем выйдет чудненький занудный папик!.. Я прям вижу тебя с брюшком, читающим нотации!..
– Да, мы фанатики одной цели – мы сгораем дотла, но, сгорая, обогреваем мир. И можешь думать что угодно. Мне безразлично! – сказал Шурасик.
Гробыня хмыкнула и отошла.
– Чао, Жикин! Как насчет того, чтоб встретиться в четыре утра за Жуткими Воротами, ха-ха! – крикнула она, повисая на шее у Гуни.
– Хю-хю! – кисло сказал Жикин и отвернулся. Он ревновал к Гломову.
* * *Подчиняйся, и все будет хорошо! Подчиняйся, малыш, или тебе будет больно. Так больно, что ты позабудешь все, кроме боли. Ты будешь кусать землю и грызть камни, но и от этого тебе не станет легче.
– Нет! Нет!
– Да, мой мальчик. Каждый день я буду захватывать власть над твоим телом. Вначале на несколько минут, на больший срок не получится, а постепенно, возможно, и на несколько часов. И не смей говорить «нет», или я уничтожу тебя… Что твое тело? Жалкий мешок, но мне нужны твои руки, твои ноги, чтобы сделать то, что я задумала…
Нет! Он не хочет, чтобы это повторилось! Не хочет, чтобы снова стало больно.
Он сделает все… Он ненавидит себя, ненавидит свои проклятые комплексы, которые мешают ему внутренне разжаться и жить нормально, как все люди… Он… Сознание возвращалось толчками, вспышками света, отдельными образами…
Генка Бульонов с омерзением разглядывал свои руки. Они выглядели так, будто совсем недавно он разрывал землю и отваливал покрытые мхом камни.
Ладони были все в земле и еще в чем-то зеленом. Мох? Под ногтями грязь, а ноготь на среднем пальце сломан.
Да, он что-то рыл, сомнений нет. Но где это было, когда? Генка никак не мог сосредоточиться и вспомнить. Виски ныли. Лицо заливал пот. Когда это нахлынуло на него, он, кажется, был в комнате и учил заклинания. Или только собирался открыть книгу? Теперь уже все расплывалось, прыгало, путалось.
