А Гломов – это так… Вторая резервная группа, тыловой батальон! – заинтересовалась Пипа.
Она сидела у бастиона из своих чемоданов и лениво перекладывала вещи, отыскивая что-нибудь, что давно не надевала, или хотя бы такое, что сошлось бы на ее далеко не осиной талии.
– Нет, ты не говори… – протянула Склепова. – Тут странная какая-то штука. Когда я Гуню вижу, я влюбляюсь в него как кошка. Прям так и хочется на шее у этого негодника повиснуть и всех этих пупсиковых сахарных в клочья разорвать!.. Растерзаю за моего Гунечку! Но зато как только я Гуню час-другой не вижу, совсем другая музыка! Любовь моментально рассеивается! Я его ругаю, критикую, разбиваю в пух и прах! Он мне кажется смешным, глупым, мужиковатым… Телохранитель с кривыми зубами! Циклоп! Пивная бочка! В общем, такие пироги!
– Визуальная любовная магия? Вижу – люблю, не вижу – не люблю? – со знанием дела спросила Пипа.
Если в общей магии дочка председателя В.А.М.П.И.Р. еще мало что понимала, то книги о магии любовной зачитывала до дыр.
Впрочем, не только она. Эти книги вообще были в широком ходу в Тибидохсе, где любовь магическая и любовь настоящая давно сплелись уже в единый клубок и даже купидоны падали с небес, сбитые с крыла страстными флюидами.
– Она самая… – кивнула Гробыня. – Только не пойму, как он прошиб все мои талисманы и снял все обереги? Я же умная девочка и страховалась как могла. Нет, точно ему кто-кто помог. Маг уровнем не ниже, чем Великая Зуби… Но не думаю, что Зуби. У нее затянувшийся медовый месяц.
Я бы даже сказала: хронически затянувшийся.
Мадемуазель Склепова вздохнула и, на время выкинув Гуню из головы, где вообще надолго мало что задерживалось, обозрела комнату.
– А где Гроттерша? Куда запропастилась наша козырная сиротка? – спросила она совсем другим голосом.
– На тренировке! Притворяется незаменимой и гоняется сразу за всеми мячиками! За двумя зайцами погонишься – от обоих схлопочешь! – сказала Пипа, радуясь возможности поперемывать Тане косточки.
Пипе нравилось перекраивать пословицы и поговорки.
Самыми удачными из вновь созданных были: «Терпение и труд мозги перетрут», «От труда сдохнет и рыбка из пруда!», «На обиженных водку возят». Однако сама дочка дяди Германа больше всего любила: «Слово не воробей – догони и добей!»
– Все-таки последнее время Гроттерша сама не своя… – сказала Склепова. – Сперва Пуппера потерять, потом Ваньку. Письма-то от него не приходят. Знаешь, я иногда слышу, как она плачет по ночам. Глухо так, надрывно.
