– Неужели? – заявила она. – Позвольте спросить – откуда она может знать?
– Черт возьми, Пола, у нее не хватит на это смелости и мозгов, – объяснила Матильда.
– Матильда! Пола! – в отчаянии воззвал к ним Джозеф. – Перестаньте!
– Конечно, вы обе считаете меня дурочкой! – вспылила Валери. – Потому что я веду себя не так, как вы! Между прочим, я тоже собиралась поступать в колледж, если бы не поняла, что это напрасная трата времени!
– Очень разумный выбор, – серьезно одобрила Мод. – Может, кому-то это и нужно, но я никогда не училась в колледже – и посмотрите на меня!"
"Многие гости как зачарованные последовали ее призыву.
Инспектор почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, снова прочистил горло и громко сказал:
– Никто не хочет, чтобы пострадали невиновные. Но я должен вас предупредить, мисс Дин: если вы откажетесь говорить правду, это вам лишь навредит. Вы положили портсигар мистера Джерарда на стол?
После того как Джозеф повторил ей тот же вопрос в более мягкой форме, а Ройдон произнес довольно пылкую речь, суть которой сводилась к тому, что допрашивать измученного и издерганного человека – верх несправедливости, Валери наконец призналась, что положила портсигар на стол.
Никто не помнил, чтобы он там лежал, но, как деликатно заметила Матильда, тут нет ничего удивительно, поскольку все были слишком увлечены чтением пьесы и последовавшей за этим сценой.
Инспектор отправился осматривать «указанный стол», как обозначил его Старри, остальные последовали за ним и столпились вокруг стола с резной крышкой.
На нем стояла маленькая ваза с цветами, лежала пепельница и серебряная коробочка для спичек. Старри заявил, что когда перед ужином зашел в гостиную, чтобы посмотреть, как Джеймс подготовил стол, никакого портсигара там не было. Лакей Джеймс заверил, что не заметил портсигар, когда убирал пепельницу. Матильда во всеуслышание сделала вывод, что от допроса не было никакого толку.
– Я с вами не соглашусь, мисс, – хмуро возразил инспектор.
– В общем, его мог взять кто угодно, – добавила она.
Эдгар Моттисфонт немедленно запротестовал.
– С какой стати? – возмутился он. – Вы хотите сказать, что кто-то пытался украсть портсигар? Кто еще мог его взять, кроме самого Стивена? Мы все знаем, что это его вещь!
– Эдгар, думайте, что говорите, – вмешался Джозеф настолько сердито, насколько позволяла его добрая натура. – Что вы пытаетесь нам внушить? Хотите угробить Стивена?
– Не хочу я никого угробить, – возразил Моттисфонт.
