Его чешуйчатая голова скользнула мимо лица Тани, равнодушно сбила рюкзак и потянулась к футляру от контрабаса. Таня спохватилась, что ей не стоило входить в ангар с футляром. Особенно учитывая, что он был сделан далеко не из шкурок идиллических овечек. Ей вспомнилась история, где дракон разорвал защитника своей же команды, который неосторожно надел на матч перчатки из драконьей кожи. Начало истории было более-менее правдоподобным, а вот в ее деталях многие сомневались.
– Явная литературщина! Вот смотрите! Перчатки защитнику подарила невеста, кто ж еще, не тренер же… Среди тренеров недотепы редко встречаются, реже, чем среди невест… – рассуждала Шито-Крыто.
– И, разумеется, их свадьба должна быть завтра, и, конечно, за матчем эта крошка наблюдала с трибун. Видя, какая участь постигла ее жениха, невеста раскидывает циклопов как котят… ну это без комментариев… и мчится на поле. Чем она, интересно, пробила купол? Отбойным молотком?.. Смотрим дальше: садится на окровавленный пылесос! Доигрывает матч! Защищает злополучного дракона от всех мячей и добивается победы! Поднимается над полем и прыгает с пылесоса.
Падает вниз без подстраховочного заклинания, подползает к телу жениха (что его дракон, выплюнул, что ли?), обнимает его и произносит: «Мы соединимся в вечности, дорогой мой!» Длинноватая фраза для человека, пролетевшего триста метров ласточкой. Да она не успела бы даже буркнуть: «Мне капут!»
– А мне кажется, в этой истории что-то есть, – сказала тогда Таня.
– Это только Гроттершам кажется. Потому что эта невеста по рисунку типичнейшая Гроттерша… И вообще я специально у Абдуллы спрашивала. Он сказал, что никогда не слышал такую чушь, хотя пару раз драконы действительно набрасывались на игроков, на которых было что-то из драконьей кожи, – фыркнула Ритка.
Продолжая бормотать заклинания, Таня видела, как Гоярын коснулся носом футляра. Внезапно его огненные глаза перестали пылать и зажглись ровным, мягким светом.
Рев стал гораздо тише и напоминал теперь серию нежных щелчков.
Таня торопливо отползла, и в самое время. Гоярын, забывший уже, что он не один в ангаре, лег. Он лежал, вытянув шею, касаясь носом футляра, и осторожно, нежно вдыхал его запах. Таня готова была поклясться, что Гоярын знает, чья перед ним кожа, и что он лежал уже так когда-то много столетий назад, уткнувшись носом в чешуйчатый бок, спокойный и умиротворенный.
