Никогда еще здесь не было так тихо…
— Вася! — панически выкрикнула я, не заботясь о том, чтобы затолкать свое беспокойство внутрь, как делала это все последние недели."
"Когда никто не ответил, я, даже не снимая обуви, вбежала в комнату и мое дыхание оборвалось. Руки задрожали от облегчения, когда я увидела, что подруга просто… спит. Даже не раздевшись, в неудобной позе дремлет на диване, словно сон сморил ее против воли.
Но вдруг глаза ее раскрылись и, щурясь от яркого света, который я включила, Вася недовольно проворчала:
— Ника! Ты чего прямо в обуви?
Я рассмеялась, чувствуя, как по щекам потекли слезы облегчения.
— Сейчас сниму… — ответила ей, продолжая глупо улыбаться.
И, вернувшись в коридор, только теперь поняла, что совсем забыла про Эмиля. Он стоял, так и не переступив порога, и смотрел на меня… с какой-то новой, странной задумчивостью.
— Я так понимаю, все в порядке, — резюмировал он. — В таком случае, до завтра, Вероника. Заеду утром за вами обеими к девяти часам.
Я подалась ему навстречу, готовясь закрыть дверь, но рука Эмиля неожиданно потянулась к моему лицу.
Я не сразу поняла, что его палец, заскользивший по моей коже так дразняще-нежно, что меня пробила дрожь, просто стирает следы слез.
— Отдыхайте, Вероника, — сказал Эмиль, отходя от меня на шаг и скрываясь на лестнице столь стремительно, словно и не было сейчас этой странной ласки.
Закрыв дверь на все замки, я прислонилась к ней спиной. Нет, мне не мерещилось — что-то между нами происходило. Что-то, чего я не понимала и что не знала, как воспринимать.
— Ну и где ты была? — накинулась на меня Вася, как только я вернулась к ней в комнату.
Она сидела по-турецки на диване, грозно сложив на груди руки.
— Я чуть с ума не сошла тут, дожидаясь тебя! Неужели нельзя было хотя бы на смс ответить?!
— Прости меня, — покаялась я, присаживаясь рядом. — Это был совершенно сумасшедший день.
— Расскажешь?
— Нет сил, — едва не простонала я. — Но если вкратце — я познакомилась с отцом Эмиля и стану его сиделкой. Еще мы были у гинеколога, а потом спасли Лизу, которая хотела покончить с собой.
Вася смотрела на меня удивленно расширившимися глазами и ошарашенно хлопала ресницами. Наконец, придя в себя, она сказала:
— Надеюсь, ты будешь сиделкой для отца, а не для самого Эмиля, а то после твоей ошеломительной речи можно подумать всякое.
Я лишь устало рассмеялась.
Нахмурившись, Вася проговорила:
— Что ж, у меня все было не настолько захватывающе, но рассказать есть что. Приезжал твой муж.
