Хотел меня купить.
— Что? — растерянно выдохнула я — оказалось, что после всего сегодняшнего я еще способна удивляться.
— Угу. А если я не захочу выгнать тебя за деньги, то он жирно намекнул, что поможет мне передумать. По-плохому, раз я не хочу по-хорошему.
Сердце у меня мгновенно заныло от чувства вины.
— И ты… — начала я, позволяя Васе додумать мой вопрос.
Она уставилась на меня оскорбленно, с возмущенно округлившимся ртом:
— Естественно, я не согласилась, Ника! Но делать-то мы что теперь будем?
Я устало опустилась на постель, позволяя телу наконец-то расслабиться.
— Ну, на это решение у меня есть. Я забираю тебя с собой в дом к отцу Эмиля. Будем пока жить там. Так что с утра собираем вещи, а сейчас — спать…
Последние слова я договаривала, уже еле ворочая языком. А в следующее мгновение без сил отключилась.
* * *Эмиль приехал за нами ровно в девять, как и обещал. С поразительным терпением сделал крюк, завезя меня к матери за вещами.
Я поднималась по старым ступенькам, ощущая, как тревожно колотится сердце в груди.
С того дня, как сбежала от Артема, едва не спустившего меня с лестницы, маму я больше не видела. Только звонила ей примерно раз в неделю, чтобы дать о себе знать и поинтересоваться, как она.
И теперь мне отчего-то было страшно встретиться с ней лицом к лицу. Посмотреть на нее и увидеть в ее взгляде привычное осуждение. Только не сейчас, когда была так уязвима, когда так нуждалась хотя бы в покое, если уж не в поддержке.
А еще душу терзали опасения, что Артем может добраться и до нее.
Эти мысли сводили с ума, но выхода из этой ситуации я не находила. Не могла же я перетащить под крышу чужого дома всех, кому угрожал мой муж?.. Но и как оставить ее одну — я не знала тоже.
Ключ повернулся в замке и я тихо вошла в квартиру. Со стороны кухни слышались шум и возня — похоже, мама, как всегда, уже давно была на ногах. От этих звуков — таких знакомых и привычных, от сердца мгновенно отлегло.
— Ника! — воскликнула мама, неожиданно появляясь в коридоре.
Я замерла, выжидающе на нее глядя. А в следующее мгновение из моей груди вырвалось рыдание, когда она заключила меня в объятия, обнимая так, как последний раз бывало наверно еще в детстве.
— Ника, Ника… — бормотала мама. — Я так переживала…
От облегчения по щекам у меня полились слезы — словно прорвало невидимую плотину, уставшую сдерживать этот соленый поток.
— Все в порядке, мама, все хорошо, — пробормотала я, гладя ее в ответ спине.
