Вот только так и не преуспел в том, чтобы заставить жену вернуться. А ведь сделал, казалось, для этого все — просил прощения, бросал к ее ногам цветы охапками и весь мир швырнул бы тоже — если бы только она попросила. Даже забрал этого вечно ноющего мальчишку, чтобы у них была полноценная семья! А когда по-хорошему она не захотела — он лишил ее денег, опустошив счета. Надавил куда следует, чтобы отнять у нее работу. Но Ника так и не вернулась. Ника все еще упрямилась. Все еще думала, что сможет жить без него.
— Мама… Мамочка… — снова донесся до него сводящий с ума плач.
Он зажал уши руками. Он не мог больше этого слышать. Не мог выносить.
В том числе и потому, что это нытье отзывалось внутри него самыми болезненными воспоминаниями. И сколько бы лет ни прошло — он так и не смог забыть, как сам точно так же звал мать. Мать, которая сдала его в детский дом и ни разу не обернулась на прощание. И бесполезно было плакать и умолять — это не работало. Это не способно было ее вернуть.
А ведь он верил.
Каждый раз, как эти сволочи, недостойные называться даже людьми, а не то, что воспитателями, издевались над ним, упиваясь своей властью, он звал ее. Звал так отчаянно, что казалось — она непременно услышит. Она придет и спасет его…
При воспоминании об этом его обуревала ненависть. Прежде всего — к себе самому. Он хотел бы сейчас затолкать обратно в собственную глотку каждое произнесенное им слово «мама». Потому что она не заслуживала даже того, чтобы о ней вспоминали!
Отняв руки от ушей, Артем прислушался — из комнаты Никиты доносился лишь тихий вой.
В несколько широких шагов он оказался рядом и распахнул дверь. Сын сидел в углу, обняв руками колени и походил на дикого потерявшегося волчонка. Что-то внутри него заныло, откликаясь на это воплощенное одиночество. Всего миг слабости… и он прошел. На смену ему пришло воспоминание о том, что никому нельзя показывать свою слабость. И сыну он этого тоже не позволит!
— Не смей плакать, — произнес он спокойно, почти торжественно.
— Запомни: всем плевать на твои слезы!
Никита дико, отчаянно замотал головой.
— Мама…
— У тебя скоро будет новая мама.
— Мне не нужна новая! Я хочу к своей маме!"
"— Она не придет, — проговорил Артем глухо, но в сознании все смешалось. Говорил ли он это сыну… или себе самому?
— Она пишла! А ты ее отогнал!
У него больше не было сил это слушать. Нужно было вернуть Нику. Она сумеет успокоить Никиту, как всегда могла успокоить его самого.
