Боль и горечь снова навалились на меня, как неизбежная лавина. Это мог бы быть мой сын… Это я должна была держать на руках новорожденного ребенка! Это со мной вместе он должен был выбирать ему имя! Это моего сына должны были звать Никитой!
Все это было больше, чем я могла выдержать. Подбородок мерзко задрожал, выдавая мою слабость. Артем снова шагнул ближе, но я, словно обороняясь, выставила перед собой руки, и это заставило его остановиться.
— Ника, я чуть с ума не сошел! Где ты была?
Я нервно, истерично захихикала.
Он это серьезно?
— Мне кажется, что это я должна у тебя спрашивать, — откликнулась, не скрывая горечи, от которой срывался голос. Но было уже плевать. — Где ты был все эти годы? С кем? И чего еще я о тебе не знаю?
Он стоял передо мной, белый от гнева или испуга — я не знала, но все такой же несгибаемый, как всегда.
— Нам нужно поговорить спокойно, — произнес медленно, размеренно, словно я была тугодумкой и могла не понять его слов.
— Не о чем говорить, — передернула нервно плечами.
— Все и так ясно. Спасибо, что хотя бы не стал отпираться и сочинять небылицы. А теперь я пойду и заберу свои вещи.
Но стоило мне сделать только шаг, как Артем стремительно оказался рядом, и, не заботясь о том, что делает больно, крепко сжал мое запястье и отчеканил:
— Ты никуда не пойдешь.
Он держал крепко. Раньше я никогда и ни за что не могла бы представить, что этот человек способен причинить мне боль, но сейчас, впервые за всю нашу совместную жизнь, испугалась.
Он смотрел на меня так, что способен был пригвоздить этим взглядом к полу.
Глядя в его темные, немигающие глаза, я неожиданно спросила:
— Кто она?
Показалось, что вопрос застал его врасплох. Но замешательство длилось недолго, и все также глядя на меня с привычным чувством собственной власти, он сказал:
— Никто. Случайная девка на одну ночь. Ника, пойми…
Я прервала его, ясно осознав очередную ложь.
— Будь она случайной девкой на одну ночь, ты бы и не знал о ребенке, разве не так?
Он крепко сжал губы.
Я смотрела на него, такого, казалось, давно родного и такого чужого сейчас. Сердце обливалось кровью, сердце ждало… чего? Я сама не знала. Захотелось вдруг проснуться и осознать, что все это — лишь очередной ночной кошмар.
Но боль была слишком реальной. Та боль, что металась внутри, разрывая душу в клочья. Та боль, что причиняли мужские пальцы, крепко впивавшиеся в меня. Рука начинала мучительно ныть от этой крепкой хватки и я сделала попытку освободиться.
