Вот так, одной историей, он напомнил адептам, что практика может грозить не только отсутствием зачёта, но и потерей жизни, и не следует забывать об осторожности. Так же чётко дал понять, что несдержанность одного привела к уничтожению аванпоста и нападению на город.
– А осаждение Фидоса? – подняв руку, задал вопрос рыжеволосый адепт.
– Там другая история. Победа явилась плодом тесного сотрудничества главного мага города и группы адептов нашей Академии. Они применили интересную тактику, и я бы советовал записать.
Все тут же зашевелились, открывая тетради.
Я же, практически на автомате записывая, думала о своём. Не могла избавиться от неприятных мыслей. Судьба девушки затронула меня, и хотелось знать, как сложилась её дальнейшая жизнь. Я сожалела о смерти адептов, но как же хорошо, когда есть отец, который придёт и отомстит за тебя.
Но не только это отвлекало меня от лекции. Мужчина, стоящий за кафедрой, притягивал мой взгляд как магнит. Тень давно не появлялся, и я рассматривала его, будто видела впервые.
Холодный, отстранённый, но с завораживающим голосом, лорд Хэйдес полностью завладел вниманием аудитории. Пугающий и в то же время притягательный, как всё опасное. Многие смотрели на него со страхом и благоговением. Он известная личность, и с ним вероятнее было встретиться в департаменте, чем в стенах Академии. Тень редко соглашался читать лекции, так как его дни были заняты более важными делами. Я слышала это от преподавателей – они удивлялись удаче, позволившей в прошлый раз заманить его сюда.
«Он здесь из-за меня». – Понимание этого вызывало странное чувство. Словно у нас общая тайна, неизвестная другим. Хотя всё именно так и есть. Возникало обманчивое чувство близости, которой не было и в помине.
Уверенный в себе маг, аристократ до кончиков ногтей. Преподавательская белая мантия ему не шла и делала строже. Куда уж ещё! Многие адепты бледнели, когда его взгляд останавливался на них. О его способностях знали все. Странно, но у меня перед Тенью трепета больше не было. Наверное, потому, что я видела его другим.
Мне была знакома и его лёгкая саркастическая усмешка, и вопросительный излом бровей, когда кто-то задавал вопрос.
Никто не знал, что я видела этого мужчину в домашней обстановке, практически раздетым. Спала с ним в одной постели, он обнимал меня, прижимая к себе. Я плакала на его плече, ругалась с ним, спорила. Моя одежда, подушка помнили его запах. Эти мелочи, которые можешь знать лишь о близком человеке – брате, муже, – тревожили.
