Так, ну давай, просыпайся! Если бы мне десятилетней какая-то неизвестная женщина сказала, что собирается заменить мне маму, — я бы сделала все, чтобы она как минимум утратила способность говорить. Еще и “малыш”. Помню, как меня злило в детстве то, что меня считали ребенком!
Мальчик нахмурился сильнее, на лбу появилась морщина. Серые глазки заморгали.
Заплачет?
Устроит истерику?
Может, повторить еще раз?
Неожиданно он замер.
— Ура! — подпрыгнул он. — У меня будет мама!
Вслед за этими словами мальчик бросился на меня, и я уже ожидала истерики, может, что он начнет меня бить, но его руки неожиданно обвивают меня за шею.
— У меня будет мама!
Ну вот зачем так орать? И прямо в ухо?
Я подняла растерянный взгляд на Лайтвуда.
— Добро пожаловать в семью, Медея, — неожиданно проговорила его дочь, держась с невозмутимостью истинной леди. — Я рада с вами познакомиться. Но вы же… хм… — Она нахмурилась. — Предложить вам халат?
Что?!
Только сейчас я поняла, что внезапно оказалась… в окружении светлых. На их территории.
И один из них подобрался… угрожающе близко.
— А ты теперь с нами будешь жить? — спросил мальчик, отстранившись и уставившись на меня открыто и радостно. — Хочешь — в моей комнате?
Что?
А можно, он меня лучше яблоком попытается отравить? Я хотя бы буду знать, как на это реагировать. А вот эти… объятья?! Что делать с ними? И почему малыш так радуется… мачехе?
— Лили, — ожил неожиданно Лайтвуд, повернувшись к дочери, — будь добра, уложи Бенджамина спать.
Ага, значит, Лили и Бенджамин.
Проклятый!
Зачем мне это знать?
— Я думаю, мы все обсудим утром. А сейчас пора расходиться.
— Но… — начала Ребекка.
— Утром, — отрезал Лайтвуд.
Тишина.
— Пойдем, Бенни, утром с мисс Медеей поговоришь, — заворковала Лили, подходя к кровати и беря мальчика за руку.
— Ну Ли-и-ил… — заныл мальчик.
— Утром мисс Медея придет и ты покажешь ей свою комнату. Как ты ее обставил.
— Ты придешь? — серые глаза мальчика уставились на меня.
Я кивнула.
Что?!
Я кивнула? Почему это я кивнула?!
Этот мальчик что — владеет ментальной магией?
Светлые!
Невозможно иметь с ними дело.
Под тяжелым взглядом Лайтвуда Ребекка тоже вышла в коридор, фыркнув напоследок.
Я откашлялась, встала с кровати и мимо Сэмюэля подошла к окну.
— Что ж, я тоже пойду, — чинно проговорила я. — Благодарю за теплый прием. Как-нибудь повторим.
— Стоять, — коротко бросил Лайтвуд. — С тобой, Медея, я хотел бы поговорить.
— Уже поздно! Утром, лучше утром.
— Сейчас.
Нет уж.
