Ну!
Я запоздало вспомнила про подклад, который планировала сделать, чтобы сорвать свадьбу, и бросила обмотанную волосами шпильку и розмарин на ковровую дорожку, а для верности еще и придавила каблуком.
— Ничего! Совершенно ничего. Отец! Жени нас.
Он закашлялся, Лайтвуд нахмурился сильнее.
— Медея…
Земля слегка задрожала, поднялся ветер, среди гостей зазвучали испуганные возгласы.
Пахло паленым, арка, за несколько секунд сгоревшая до тла, осыпалась пеплом.
Вот это я понимаю, гнев Верховного светлых!
Восхитительно!
Пугающе!
Невероятно!
— Давай уже жениться! — воскликнула я, для верности подхватывая Лайтвуда за локоть.
Вдруг сбежит еще от своего проклятья. В смысле — счастья. От меня, в общем. — Отец! Продолжай!
— Медея… — тихо и угрожающе произнес Лайтвуд.
По спине от его тона пробежали мурашки, и я счастливо улыбнулась.
Именно счастливо, хоть я и была темной.
Кто бы мог подумать!
Не так уж сильно мы от светлых отличаемся.
Потому что я однозначно чувствовала себя влюбленной и счастливой.
Ну, или сгорающей от страсти и радостно предвкушающей будущие несчастья — тут как посмотреть.
Вопрос терминологии.
— Милый, ты такой красивый, когда злишься. Давай уже жениться. Ну не расстраивайся так сильно.
Отец крякнул и поспешно произнес короткое заклинание, которое для скрепления брака использовали темные.
Нас окутали клубы темного дыма, кольцо на моем пальце нагрелось — и все.
Я стала женой Верховного светлых лорда Райана Даниэля Лайтвуда!
Ура!
Все-таки свадьба — самый счастливый день в жизни любой девушки!
— Можете поцеловать невесту, — объявил отец.
— Если желание не пропало.
Да сейчас! Пропало желание, видите ли.
Это теперь мой муж, и я сама буду его целовать! Когда захочу!
Подавшись вперед, я обхватила Лайтвуда руками, впилась в его губы и для верности запрыгнула на него, обнимая ногами за пояс и сминая к Проклятому ткань дорогущего свадебного платья.
Кажется, спустя несколько секунд Лайтвуд все-таки обнял меня в ответ, и от этого сердце до горечи сладко екнуло.
А ведь впереди первая брачная ночь!
По-моему, целовались мы преступно долго, потому что гости возмущенно загудели, даже отец начал деликатно покашливать.
Оторвавшись от Лайтвуда, я улыбнулась.
— Нас ждет такая интересная жизнь.
Он улыбнулся, и тут вдруг…
— Это он! — раздался женский крик у калитки.
Я обернулась и наконец соизволила слезть с Лайтвуда, чтобы сполна насладиться сценой.
У калитки особняка Лайтвуда стояли несколько девиц.
