— Я… не могу… — он задыхался, но я не останавливалась.
И когда он кончил, выкрикнув мое имя, его колени подкосились, и он оперся о стену, дрожа.
Я поднялась, встречая его взгляд — синие глаза, полные изумления и благодарности.
— Ты… — он не нашел слов, просто притянул меня к себе, целуя так, будто хотел передать все, что чувствовал.—Никогда не ощущал ничего подобного. Ты просто невероятна.
Его голос звучал хрипло, почти с изумлением, и это заставило мое сердце учащенно биться. Прежде чем я успела ответить, его губы снова накрыли мои — горячие, влажные, полные обещаний.
А затем сильные руки подхватили меня, и я взвизгнула, обвивая его шею, когда он легко поднял меня, словно я весила не больше пушинки.
— Но теперь моя очередь доставлять тебе удовольствие, жена.
Я рассмеялась, но смех тут же застрял в горле, когда он опустил меня на прохладный мраморный пол ванной. Вода с наших тел стекала серебристыми ручейками, а его пальцы, твердые и уверенные, вытирали каждую каплю с моей кожи — медленно, словно совершая ритуал.
Полотенце скользило по плечам, груди, бедрам, и я чувствовала, как под его прикосновениями тело вспыхивает, будто он оставлял на мне невидимые следы огня.
Просушив мне волосы, он снова подхватил меня на руки — на этот раз, чтобы вынести в спальню. Лунный свет струился сквозь полупрозрачные шторы, окутывая нас мягким сиянием, когда он опустил меня на простыни. Они были прохладными, но это лишь подчеркивало жар его кожи, когда он опустился предо мной.
—Как же ты прекрасна,—прошептал он, и его губы коснулись моей щиколотки.
Я замерла.
Его поцелуи были медленными, намеренно неспешными. Он начинал с самого низа — едва касаясь губами тонкой кожи у лодыжки, затем поднимался выше, к икре, оставляя за собой тропинку из мурашек. Каждое прикосновение было словно маленькое испытание — то нежное, почти воздушное, то с легким укусом, от которого мышцы непроизвольно напрягались. Я чувствовала, как его дыхание обжигает внутреннюю сторону бедра, как пальцы слегка раздвигают меня, давая больше доступа.
—Сейзар…
Мое имя сорвалось с губ стоном, когда он добрался до самых чувствительных мест. Сначала лишь намек на прикосновение. Его губы скользнули по внутренней стороне бедер, так близко к цели, но не касаясь ее, заставляя меня выгибаться в нетерпении.
И только когда я уже готова была умолять, он коснулся.
Сначала пальцами. Один легкий, едва уловимый круговой жест, и я вздрогнула, чувствуя, как все внутри сжимается от предвкушения.
