Он усмехнулся, его горячее дыхание обжигало мокрую кожу.
— Ты так реагируешь… — прошептал он, переключаясь на другой сосок, лаская его уже жестче, увереннее."
"Я чувствовала, как его руки скользят по моим бокам, опускаются к животу. Поймала его запястья, остановив.
— В прошлый раз ты меня ласкал. Моя очередь.
Его синие глаза расширились от удивления, и прежде, чем он успел что-то сказать, я притянула его к себе, снова поймав губы в поцелуе. На этот раз я вела — медленно, сладко, заставляя его вздрогнуть всем телом, когда мой язык коснулся его.
Я опустила голову, оставляя поцелуи вдоль его шеи, чувствуя, как его сердце бьется чаще под моими губами. Затем ниже, к груди. Я провела языком по его соску, ощутив, как он напрягся, как его дыхание стало прерывистым.
— Алиса… — прошептал он, дрожащим голосом. Ох, как мне это нравилось.
Я прикусила его сосок, и он резко вдохнул, пальцы впились в мои плечи. Улыбнулась, чувствуя его реакцию, и продолжила ласкать языком, то нежно, то с легкой дерзостью, пока он не застонал, запрокинув голову.
А этот мистер «ледяное сердце» безумно чувствительный. Неожиданное, и безумно приятное открытие.
Его тело было напряжено, каждая мышца под кожей играла, когда я опустилась на колени перед ним. Вода струилась по его торсу, подчеркивая рельеф пресса, бедер… и его члена, уже твердого, будто высеченного из камня.
Я обхватила его пальцами, медленно провела от основания к кончику, наблюдая, как его веки дрогнули, как губы приоткрылись в беззвучном стоне.
— Ты… — он не закончил, потому что я наклонилась, коснувшись его языком.
Сначала легонько, едва-едва, словно пробуя. Затем глубже, обхватывая губами, позволяя ему почувствовать тепло моего рта. Его пальцы впились в мои волосы, но не толкали, не требовали — просто держали, будто боялись, что я исчезну.
Я ускорилась, лаская его языком, чувствуя, как он становится еще тверже, как его бедра непроизвольно двигаются навстречу. Его стоны смешивались с шумом воды, а лиафрит под его кожей вспыхивал ярче, серебристые узоры пульсировали в такт его учащенному дыханию.
— Боги… — он выдохнул мое имя, и в его голосе была такая беззащитность, что мое сердце сжалось.
Он был открыт передо мной — полностью, без остатка. Его обычно хмурый лоб разгладился, проступили вены на шее, а взгляд… Он смотрел на меня, будто видел впервые. Будто я была чем-то невероятным.
Я почувствовала, как его тело напряглось, как пальцы в моих волосах сжались сильнее.
