Это семейное дело, а она неким образом нам не посторонняя, ведь так?
— Вы подтвердили это, когда прислали ей семейный кулон, — напомнил я, и князь хитро усмехнулся.
— Полагаете, что я сделал это напрасно? — хитро уточнить он.
— Отнюдь! Я должен сказать за это «спасибо».
Филипп прижал к себе княгиню и произнес ей в макушку:
— Вы правы, матушка, он стал совсем взрослым…
Послышался звук открывающейся двери, а затем и голос Нечаевой:
— Доброе утро, Павел Филиппович…
— Ступай — встреть девочку и расскажи ей, что тут приключилось, — велела бабушка.
Я не стал спорить и направился к лестнице. Арина встретила меня у нижней ступени. Она была облачена в синее простое платье в мелкий белый горошек, в руках у нее был пухлый саквояж. Девушка нервно переступила с ноги на ногу и при виде меня неожиданно покраснела.
— Мне позвонил ваш батюшка…
— Я очень рад вашему визиту, Арина Родионовна! — выпалил я и обнял ее.
Она выронила саквояж, тихо вздохнула и замерла в моих руках.
Так мы простояли почти минуту, потом я нехотя отстранился и завел гостью в приемную.
— Нам удалось разбудить Любовь Федоровну, — сообщил я.
— Людмилу, — привычно поправила меня девушка. И вдруг ухватила меня за руку, видимо осознав сказанное мной. — Она вернулась?!
Я покачал головой:
— Все не так просто…
Я вкратце рассказал ей о произошедшем, упомянув, что Фома обернулся котом на глазах у всех."
"— Это может стать проблемой, — резонно заметила Арина. — Шуйский не станет болтать об этом, уверена, но он может захотеть выяснить подробности происхождения Питерского.
Или даже попытаться использовать его в работе…
— Никто не сможет заставить Питерского делать то, чего он не захочет, — возразил я. — Он не просто особенный человек…
— Не человек, — мягко поправила меня девушка.
— Именно, — согласился я. — Но Фома — часть семьи Чеховых. Да и Морозов…
— Думаете, он знает? — настороженно уточнила Нечаева.
— Теперь я уверен, что Александр Васильевич знает многое.
И раз уж моя бабушка была в курсе, кто такой Фома, то и глава кустодиев обо всем ведает.
— А может оно и к лучшему. Никто не посмеет обидеть нашего… то есть…
— Вы правы, — сказал я и нежно заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос. — Я должен извиниться, что забыл снять с вас украшение…
— Оно мне совершенно не мешало, — пожала плечами девушка.
— И за визит бабушки мне тоже стоит попросить прощения.
— Напрасно, — усмехнулась Арина.
