Я был вынужден ночевать на работе, прерываться только на еду и тренировки, чтобы спасти город от бродяг и бандитов… Они набрасывались на меня из-за углов, пытались убить, грозили тем, кто был мне дорог…
— Это были лихие времена, — подала голос бабушка.
Она подошла к князю и взяла его за руку.
— Ты поступал так, как должен был. Никто не осуждает тебя.
Филипп бросил на меня короткий потемневший взгляд.
— Она дело говорит, — я подошел к нему и положил ладонь на плечо. — И я не имел права. Прости, что наговорил тебе всякого…
— Ты был прав, Паша, — негромко ответил отец.
— По-своему, конечно… Когда я начинал службу, то тоже был полон веры в людей и их права. И первый же добрый паренек, к которому я отнесся по-человечески, попытался меня зарезать. Тогда я его убил. Первый раз. Сам едва выбрался из того забытого Искупителем домишки. Чудом успел доехать до лекаря.
— А сколько таких добрых было потом… — с горечью пробормотала бабушка.
— Я долго верил в то, что могу кого-то спасти. Что должен быть правильным.
А потом один из тех, кому я по-настоящему верил, пришел в наш дом.
В комнате стало теплее. Я оглянулся, но почти сразу же понял, что жар исходит от тела моего отца.
— Все хорошо, Филя, — княгиня прильнула к нему и коснулась лбом упрямого небритого подбородка. — Все это дела давно минувшие. Их не изменить. Не исправить. Надо жить дальше.
Отец повернулся ко мне и строго произнес:
— Однажды мы обязательно поговорим об этом!
— Хорошо, — согласился я.
— Этот Петр принял меня как старого друга, ни одним словом не упрекнул.
Не взглянул с обидой. И позволил сказать все, что мне в тот момент было нужно.
— Ты был в своем праве, — кивнул я.
— Я собирался высказать ему всю свою боль. А в итоге мы рассуждали о времени, которое потеряли. О том, чего не вернуть, и о людях, которые ушли безвозвратно. И я покинул тот монастырь с легкой душой. А ведь думал, что у меня ее не осталось, что она уже истрепалась…
— Рад, что ты познакомился с новым Поповым, — сказал я.
— Он показался мне хорошим человеком.
— Он сказал, что в этом есть и моя заслуга, — усмехнулся отец и запрокинул голову. — Странно все это… Я о том, что мы собрались в твоем доме, Павел, и ждем, когда проснется твоя воскресшая соседка.
— Она не умирала, — привычно поправил я отца. И предложил: — Можно позвонить Арине Родионовне — она может помочь с Виноградовой.
— Я уже ей позвонил, — как ни в чем не бывало заявил отец. — Все равно она в курсе происходящего.
