Для таких талантов нужно создать хорошие условия, разработать систему поощрений и защиты, чтобы они работали во благо…
Я задумчиво потер ладонью подбородок, понимая, что Морозов прав. Отчего-то я был уверен, что бывший глава кустодиев понимает в нечисти гораздо больше меня. Знает, кто на что способен, и как обратить эти способности на пользу Империи.
— Признаться, я не думал о такой карьере, — признал я. — Хотел просто защищать людей.
— Людей, чье право нарушено, — поправил меня старший Морозов. — И я не хочу, чтобы вы перестали этим заниматься.
Кто, если не вы? Но я предлагаю большее! Целую коллегию с множеством помощников. Просто часть дел этой коллегии будет… не совсем обычной. И связана не совсем с людьми. Вашей задачей будет отобрать хороших правозащитников. На первое время. Само собой, эти люди должны будут дать клятву молчания…
— Как я понимаю, специальный отдел жандармерии будет возглавлять Фома…
— Ваша идея о назначении Питерского на должность и натолкнула меня на мысль о легализации нечисти, — с улыбкой подтвердил Морозов.
— Он член семьи. А значит, возникает конфликт интересов защиты и обвинения, — продолжил я, но Александр только нахмурился.
— Бросьте, Павел Филиппович! Когда вы защищали некоего Плута, ваш отец был начальником охранного отделения. Как и ваша подруга Белова, которая состояла в следственной группе. А друг ваш, мастер Суворов, скоро займет должность в прокуратуре… Если начать смотреть с точки зрения конфликта интересов, весь Петроград — это одна большая деревня.
И все приходятся друг другу друзьями. Либо наоборот — испытывают друг к другу ненависть, которая длится веками. Но система-то как-то работает!
— Мне надо подумать, — ответил я после недолгой паузы.
Морозов улыбнулся.
— Понимаю вас, Павел Филиппович, — произнес он. — Решиться на такое сразу весьма сложно. Поэтому не буду торопить вас с ответом. К тому же, вы должны понимать, что это дело не одного дня. Мы будем возводить систему многие годы, постепенно и неспешно. Чтобы она окрепла и стала капитальной.
И вам еще нескоро придется оставить свою работу в кабинете адвоката.
— Это хорошо, — кивнул я и вдруг понял, кого мне напоминает Михаил.
Он походил на моего отца. И от этого открытия мне стало не по себе.
Я сделал глоток чая и поставил пустую чашку на стол. Встал из-за стола:
— Если это все, то прошу меня простить. У меня еще остались кое-какие дела в городе.
— До новых встреч, — тепло отозвался Михаил Морозов и отхлебнул чай.
