Глава 24 Пробуждение
Виноградова удивленно ахнула, а потом коротко ударила князя по щеке. Тот опешил и отшатнулся. Но недостаточно быстро. Потому как Любовь Федоровна ухватила его за ворот рубашки, и ее ладонь вспыхнула. Послышался треск ткани, по комнате пополз запах тлеющей материи.
— Что тут происходит? — просипела женщина. — Кто вам позволил врываться в мою спальню…
На мгновенье ее хватка ослабла, и Филипп Петрович сумел освободиться и шагнуть назад.
— Любовь Федоровна, я всего лишь пытался проверить вашу температуру… — пробормотал он.
— Вы перегрелись…
— О, вы даже не представляете, насколько я могу нагреться, господин Чехов!
Хозяйка дома откинула одеяло и встала с кровати. Охнула и слегка покачнулась, пытаясь удержать равновесие.
Несмотря на угрозу, отец тотчас оказался рядом и ухватил женщину за плечо.
— Уберите руки! — яростно потребовала Виноградова и довольно сильно встряхнула князя. — Что вы себе позволяете? По какому праву… Я жаловаться буду! Или спалю вас!
— Меня будет довольно сложно сжечь, — заметил князь.
— У вас был жар, Любовь Федоровна.
На последней фразе в его голосе прозвенели очень знакомые мне повелительные нотки.
— Вы на моей территории. И напали на меня в моей собственной спальне!
Женщина перевела взгляд на меня и нахмурившись продолжила:
— Павел, уж ты мог бы не позволять входить в мою комнату всяким…
Она замолкла, оборвав речь на полуслове. Вдруг побледнела, схватилась за князя и жалобно спросила:
— Что происходит?
— Все хорошо, — уверенно заявил я и поднял руки.
— Только не нервничайте, Любовь Федоровна.
— Вы все мертвые? — шепотом спросила женщина и неожиданно ущипнула отца.
— Зачем вы это сделали?! — зашипел тот, одернув руку.
— Чтобы понять, живой ли вы. Ну не просить же ущипнуть меня, — резонно пояснила женщина. — Это больно, и у меня всегда остаются синяки…
Она вновь замолчала, закусила губу и беспомощно всхлипнула.
— Что все это значит? — уточнила она, осматривая нас.
— Вы живы, — мягко произнесла бабушка, выходя вперед.
— Так сложилось, что на вас было кольцо…
— Которое мне выдал родич Морозова, — продолжила Виноградова, заметив наконец Александра Васильевича. — Вам придется мне рассказать…
Она осознала, что стоит, прижавшись к старшему Чехову, а потом опустила взгляд вниз и застонала, оценив ночную сорочку в цветочек с рюшами.
— Какой кошмар! Кто додумался надеть на меня это…
— Простите, Любовь Федоровна, — пролепетала Нечаева.
