Не то, чтобы мы их опасались, однако, все понимают, что порой от одного брошенного слова бывает много вреда.
— Я им займусь, — флегматично отозвался отец.
— Нет, — вдруг произнесла Нечаева. Чехов бросил на нее напряженный взгляд, но девушка спокойно выдержала его и продолжила: — Я была в доме, когда приходил этот человек. И узнала его. Он бывает в доме моих родителей по вопросам здоровья. Обычно в воскресенье. И на этих выходных, после званого обеда, я вызовусь провести у родителей пару дней.
— Вы уверены… — начал было я.
Но девушка склонила голову к плечу и мягко меня перебила:
— Как сказала Софья Яковлевна, все собравшиеся в этой комнате не чужие друг другу люди. А этот человек ведет себя недостойно, распуская о нас слухи. Вместо того, чтобы идти на открытый конфликт, я предлагаю воспользоваться моим талантом и позволить мне поговорить с ним.
Над столом повисла тишина. Несмотря на то что, кажется, все тут понимали, о каком таланте говорила девушка, мне стало не по себе.
Я взял ладонь Арины Родионовны в свою.
— Вы не обязаны делать этого.
— Дело вовсе не в обязательствах, а в том, что я могу совершить все без лишнего шума.
— Что вы предлагаете? — деловито осведомился Филипп Петрович.
— Я могу убедить его не интересоваться семьей Чеховых, — просто ответила Арина Родионовна.
— Не будет ли это подозрительно? — забеспокоился я.
— Мы вернемся из дома вашей бабушки и, полагаю, разговор о вашей семье не станет чем-то странным. Не удивлюсь, если господин Щукин сам пожелает обсудить взаимоотношения моей семьи с вашей.
— Щу-укин… — протянул Филипп Петрович и недовольно скривился. — Мне стоило догадаться, что однажды он вернется из Московии в столицу. Этот человек имеет зуб на меня лично. И вам, Арина Родионовна, стоит избегать этого человека. Не показывайте ему своих возможностей. Потому как Щукин имеет особый нюх на любое воздействие на сознание. Он поймет, что вы на него повлияли.
— Даже так? — неприятно удивился я.
— Мы разберемся с ним иначе, — отмахнулся отец и поднялся на ноги.
В этот момент в воздухе отчетливо пахнуло дымом. Мы все вскочили с мест и бросились прочь из кухни. На пороге комнаты Виноградовой я на мгновенье остановился, отец же оттолкнул меня с дороги и сразу закрыл нас от спящей куполом из горячего воздуха. Затем подошел к лежащей женщине и коснулся губами ее лба, проверяя температуру. И в этот момент Виноградова тяжело вздохнула и открыла глаза.
