Ей было лет десять – одиннадцать, но она была невысокой и худенькой.
– Мамы нет дома.
Она не стала ничего уточнять – лишь со страхом наблюдала за ними большими глазами.
Йеппе пытался ободряюще улыбнуться.
– Нам надо с твоим папой поговорить. Разбудишь его?"
"Не ответив, девочка выбежала из комнаты.
Перешагнув кучи вещей на полу, Йеппе осторожно опустил руку на плечо мужчины. Бо Рамсгорд открыл глаза и растерянно посмотрел на Йеппе. Он снял наушники, сел и откинул волосы со лба.
– Вы, наверно, из полиции.
– Вы Бо Рамсгорд? – Тот вяло кивнул.
– Мы обязаны сообщить, что вам могут быть предъявлены обвинения и что вы имеете право хранить молчание.
– Да-да! – Он протянул руку и выключил аудиосистему, стоящую за диваном. – Лисбет нет дома.
Йеппе огляделся, ища, куда бы сесть, но быстро отбросил эту мысль.
– Вы переезжаете?
– Наверно.
Он шумно потянулся и откинулся на спинку дивана.
– Как вам объяснил по телефону мой коллега, следователь Ларсен, мы пришли поговорить по поводу двух убийств, которые произошли в Копенгагене сегодня и вчера.
Жертв объединяет то, что они работали в интернате «Бабочка», когда там жила ваша дочь Пернилла…
– Аллилуйя!
Бо Рамсгорд вскинул руки к небу и замахал ими.
– Прошу прощения?
– Забудьте. Это было неуместно. У вас какие-то вопросы?
Йеппе искал объяснение восклицанию отца Перниллы, но ничего не увидел в глазах, спокойно смотревших на него из-под серых прядей.
– Сожалею, что ваша дочь умерла. Можно я для начала спрошу, почему она жила в «Бабочке»?
Отец пару раз моргнул.
– Потому что она слишком тяжело болела, чтобы жить дома.
– Что у нее было? Ничего, что я спрашиваю?
Бо Рамсгорд мучительно улыбнулся.
– Я готов поговорить о Пернилле, ведь не говорить о ней – это еще хуже… У Перниллы была булимия. Она профессионально занималась гимнастикой и очень старалась не набирать вес. Чуть ли не в эйфорию впадала, когда избавлялась от съеденной еды, а потом себя ненавидела. В тринадцать она стала себя резать.
Отец поднял с пола подушку и положил на колени.
О болезни дочери он говорил обыденным тоном, но Йеппе чувствовал, что за его словами прячется боль. Боль родителей, которые не смогли помочь своим детям.
– Мы перепробовали все. Подростковый возраст Перниллы – это целая череда госпитализаций и постоянное лечение. До «Бабочки» она провела месяц в Биспебьерге. Интернат нам посоветовал работавший в отделении психиатр. Петер Демант. Он и в «Бабочке» работал.
Отец провел руками по жидким волосам и тяжело вздохнул.
