Увидев меня, требует показать документы.
– Я муж её. В сторону отойди.
– Не положено. Документы предъявите.
Стараясь держать себя в руках, всё-таки достаю из внутреннего кармана кожанки паспорт и мент, проверив документ и посмотрев на меня с подозрением, всё-таки отходит в сторону.
Повернувшись ко мне спиной, Наташка лежит в обнимку с книжкой. Спит. И я тихо ступаю, чтобы не напугать её своим неожиданным появлением.
Больничная койка узкая, да и пофиг. Наташа у меня худенькая, а потому я кое-как, но всё же умудряюсь устроиться у неё под боком.
Пока любимая спит, обнимаю её за талию, плотно прижимаясь пахом к ягодицам. Зарываюсь лицом в копне густых волос на затылке и кайфую от крышесносного аромата, будоражащего все мои мужские гормоны. Я хочу её. Всегда. Даже сейчас, на этой долбаной больничной койке, куда мы с трудом поместились вдвоём.
Наташа ворочается, вдруг повернувшись ко мне лицом, распахивает глаза и не моргая смотрит в упор.
– Привет, – улыбаюсь, следя за реакцией, но любимая, похоже, восприняла меня за сон, потому что тут же закрывает глаза.
Секунда. Две. Три…
Наташа резко подскакивает на кровати, едва не столкнув меня на пол. Ошарашенно хлопая ресницами, разглядывает мою заросшую бородой морду и неуверенно тянется рукой. Касается скулы, носа. Перехватив её руку, подношу к губам, чтобы покрыть поцелуями.
– Господи, Рад. Я подумала, что ты мне приснился.
– Я так и понял, – улыбнувшись, хлопаю себя рукой по груди. – Иди ко мне, детка.
Не раздумывая любимая устраивается у меня под боком, обняв рукой за талию положив голову на грудь.
Целую её в макушку.
– Соскучилась?
– Очень, – отвечает Наташа, – тебя всё-таки отпустили или ты сбежал?
– Отпустили под подписку. Как ты, милая? Как ребёнок?
– Мы нормально. Только скучали жутко. У тебя как дела? Ты, наверное, голодный? Хочешь, я тебя покормлю? Мне Таня каждый день еду приносит, я столько и не съедаю даже.
– Не хочу.
Тихий стук и следом в палате открывается дверь. Встречаюсь взглядом со следователем. От злости напрягаются мышцы на лице, а руки невольно сжимаются в кулаки.
Приподнявшись на кровати, Наташа запахивает халат и я ловлю боковым зрением внезапный румянец на её щеках. Смутные сомнения заползают в черепушку, но я до последнего не хочу сомневаться в верности и преданности Наташи. Она же здесь, со мной, любит меня. Тогда почему краснеет как девчонка? Есть что-то, чего не знаю я?
– Здравствуй, Наташа, – приветствует Ардашев, смотря на мою жену с нескрываемым теплом.
