– Лиза, слушайся папу и бабушку, – командую, провожая дочку к машине бывшего мужа.
– Мамочка, поехали с нами. Бабушка приготовит что-то вкусное и мы вчетвером, как раньше, съедим это вместе перед телевизором.
Грустно вздыхаю, отводя взгляд в сторону. Как объяснить ребёнку, что как раньше уже никогда не будет? Мы с её отцом чужие друг другу люди.
– Лиз, поехали, – в диалог встревает бывший, распахивая перед дочкой дверцу в машине.
– А мама? Мама поедет с нами? – спрашивает Лиза у Вовы.
– Нет, Елизавета.
Этого больше не будет, – он отвечает ей грубым тоном, отчего кроха, поджав губы, готова расплакаться.
Обнимаю малышку за плечи, на прощание целую в щеку:
– Я заберу тебя в воскресенье. Мы купим с тобой всё на пиццу, приготовим её, устроимся перед телеком на диване и будем есть. Идёт?
– Ладно, – говорит Лиза. – Жаль, что папу нельзя будет позвать на пиццу.
***
Без дочки в квартире совсем пусто. Тишина давит, отчего я остро ощущаю одиночество. Радмир так и не позвонил, а я тоже ему не звоню – он же видел мои пропущенные вызовы, значит, перезвонит сам, наверное…
Лёжа на диване перед телевизором, пытаюсь вникнуть в суть фильма, но все картинки проходят мимо меня, потому что вместо экрана я вижу перед собой курицу гриль с чесночным соусом, а ещё банку консервированных ананасов.
На часах семь вечера, ещё не поздно сходить в супермаркет. А потому уже через полчаса я брожу между просторных рядов с продуктами и заинтересованно разглядываю консервированные банки.
На кулинарном отделе покупаю четвертинку курицы гриль и тот самый чесночный соус, от предвкушенья которого у меня во рту собирается слюна."
"Рассчитавшись на кассе, топаю к выходу. Пакет не тяжёлый, да и я не на каблуках, но на улице темно и я не замечаю замёрзшую лужу. Поскальзываюсь. И как в замедленной киносъёмке и словно со стороны наблюдаю за своей неудачной попыткой удержать равновесие. Тщетно. Можно было и не пытаться махать руками, ведь я глазом не успеваю моргнуть, как оказываюсь сидеть на земле.
И всё бы ничего, и даже плевать на продукты, которые выпали из пакета, но щиколотку пронзает острая боль – похоже, я её подвернула.
– Давайте я вам помогу, – за спиной слышится мужской голос и я не успеваю ответить, как меня подхватывают под мышками и тянут вверх.
– Ай, – вскрикиваю от боли, занимая вертикальное положение.
– Вы ударились? – чужие руки всё ещё держат меня за талию.
– Кажется, ногу подвернула.
