– Угу, если бы ты ещё это ела. Клюёшь по зёрнышку как птенчик.
Я лишь вздыхаю на замечания подруги. Хватаю с тарелки блин и, свернув его в несколько раз, макаю в пиалу со сметаной.
– Всё? Довольная? Видишь? Я ем.
– Ешь-ешь, я тебе сейчас ещё кастрюлю борща принесу.
– Заботливая ты моя, – говорю с набитым ртом и спешу запить чаем.
Таня ненадолго замолкает. Смотрит на меня, а сама будто в другом месте сейчас.
И я уже настраиваюсь спросить её про Макарова, первую любовь, а с недавнего времени новоиспечённого коллегу, как Татьяна сама прерывает тишину:
– И что твой Рад теперь будет делать?
– Жить, – отвечаю я.
– Замечательно, а как он это будет делать?
– Понятию не имею.
– И ты так спокойно обо всём говоришь? Я поражаюсь тебе, Наташа.
А я улыбаюсь, пожимая плечами.
После того как мы с Радмиром поговорили, я будто заново родилась. На меня надели крылья, подбросили к небесам и теперь я парю в воздухе.
Да, сейчас я абсолютно спокойна. Радмир жив и всё поправимо, кроме смерти. В этом я убедилась на личном опыте.
– А что я должна делать? Что изменится, если, к примеру, я начну кипишевать?
– Я не это имела в виду и ты прекрасно знаешь, но почему-то сейчас уходишь от ответа. Я твоему Раду сказала про ребёнка.
– Я тоже ему сказала про ребёнка, когда увидела в торговом центре в обнимку с другой, – на этом моменте Таня напрягается, – а это его сестра оказалась. Родная. Представляешь?
– Угу, цирк на дроте. Но главного я так и не услышала. Раз твои ""четыре восьмёрки"" живой, то пусть замуж тебя зовёт, что ли.
А если он думает поматросить и бросить, то наживёт себе врага в моём лице. Так ему и передай. Пистолет у меня настоящий, если что.
– Тань, – снисходительно улыбаюсь, беря подругу за руку. – Всё хорошо у нас будет. И мне не обязательно выходить замуж за Радмира. Штамп в паспорте не даёт никаких гарантий.
– Странная ты, Наташа. Нет, я, конечно, понимаю, что после Островского ты теперь опасливо смотришь на институт брака, но всё-таки…
– А если прям всё-таки, то я ещё официально замужем за Островским.
– Ну с этим можно быстро разобраться, было бы желание.
– Желание есть. Уже суд назначен. Вова недавно документы получил, даже приходил разбираться.
– Разбиральщик хренов, – возмущается Татьяна и следующие пять минут я слушаю всё, что думает о моём супруге лучшая подруга.
Вскоре мы с Лизой возвращаемся домой. И когда оказываемся в квартире, на меня находит приступ настоящей хозяйственности.
