Так и засыпаю, ощущая глубокое умиротворение.
– Наташ, просыпайся, – меня будит ласковое прикосновение к лицу, отчего я на миг открываю глаза и тут же зажмуриваюсь, желая продлить момент.
Придвинувшись, Рад нависает сверху меня, одной рукой упираясь в спинку сиденья. Я смотрю на него через затемнённые стёкла очков, всё ещё делая вид, что сплю.
Он водит по моей скуле указательным пальцем, гладит щеку и опускается к подбородку.
– Моя. Любимая. Единственная, – шепчет Рад.
Его губы нежно прижимаются к моим в коротком поцелуе.
Не в силах скрыть охватившее волнение, я всё-таки начинаю шевелиться.
– Приехали? – мой голос хрипит: то ли спросонья, то ли от волны сотрясающей дрожи.
– Приехали. И давно, – улыбается Радмир, а затем тянет рычаг спинки сиденья вверх, помогая мне подняться.
Одновременно выходим из машины. И пока Радмир достаёт из багажника наши сумки, я с интересом оглядываюсь, не понимая, что мы забыли на автостанции.
Закинув на плечи рюкзак и схватив одной рукой дорожную сумку, Рад берёт меня за руку и тащит за собой.
Едва поспеваю за его размашистым шагом.
В кассе Радмир покупает два билета на автобус, конечная остановка которого мне неизвестна от слова ""совсем"". Точнее сказать, я впервые слышу этот населённый пункт.
Мы долго едем рейсовым автобусом. По дороге я успеваю ещё раз вздремнуть, поговорить по телефону с Лизой и незаметно понаблюдать за спящим Радмиром.
Какой он у меня красивый всё-таки, но не той слащавой красотой, от которой писают кипятком девочки-подростки. А по-мужски красив, со всеми изъянами и достоинствами.
Темноволосый. Кожа смуглая с бронзовым оттенком. Лицо с грубыми неправильными чертами. Широкие брови, причём одна бровь короче другой и чуть выше. Глаза большие карие, обрамлённые чёрными, пушистыми ресницами. Нос с горбинкой на переносице. Тонкие поджатые губы.
– Нравлюсь? – неожиданно спрашивает Радмир, заставая меня врасплох.
– Что?
– Ты так пристально смотришь на меня последние пять минут, – усмехается Радмир, а я только сейчас понимаю, что он проделал со мной тот же фокус, что и я с ним в машине, когда притворялась спящей, пряча открытые глаза за тёмными стёклами солнцезащитных очков.
– Нравишься, – отвечаю уверенным голосом, да и чего душой кривить, ведь нравится же и всегда нравился, иначе бы я не влюбилась в него до потери себя.
– Ты мне тоже очень нравишься, – усмехнувшись, всматривается в окно. – Нам пора выходить.
– Уже? – оборачиваюсь, гляжу на мелькающий за окном пейзаж, но ничего понять не могу.
