Врубив на магнитоле музыку, тянусь к ключу зажигания и, совершив стандартный набор последовательных движений, заставляю железную лошадку сдвинуться с места.
Меньше чем через час оказываюсь за городом. Припарковав машину в том месте, где не смогу помешать движению и, подхватив с заднего сиденья пакеты, направляюсь к центральному входу в лагерь.
На территорию лагеря меня не пускают и просят подождать за воротами, пока Островской Елизавете из двенадцатого отряда сообщат, что к ней приехала мама.
Лизку примечаю ещё задолго до того, как она подойдёт к проходной.
Волосы растрёпанные, футболка мятая… Уф. Но всё моё недовольство сходит на нет уже через несколько минут, когда я вижу перед собой здорового и счастливого ребёнка.
– Мамочка, – Лизка бежит мне навстречу и когда я, поставив пакеты на землю, распахиваю объятия, малышка запрыгивает на меня с разбега, как маленькая обезьянка на пальму.
– Как ты тут, моя хорошая? – целую везде, куда дотягиваются мои губы.
– Всё хорошо, – тараторит принцесса и, оказавшись стоять на своих ногах, принимается заглядывать в пакеты.
– Так, а что тут у нас вкусненькое?
Пока Лиза исследует сладости и фрукты, я с замиранием сердца изучаю её лицо. Как она изменилась за эту неделю: загорела, щёчки округлились, появился румянец. Вроде бы не виделись всего лишь семь дней, но изменения заметны невооружённым глазом.
– А это ты заберёшь, – кивает на йогурт, – нам такое запрещается. Так… пирожное, наверное, я одно съем, а остальное тоже заберёшь. Хотя нет. Я уже слопала три штуки, хотя Радик привёз целую коробку.
Ой…
Лиза замолкает. Поднимает на меня виноватый взгляд и быстро хлопает ресницами. Я чувствую её смятение и тревогу. Она явно сказала лишнее, как мне кажется, и теперь жалеет об этом.
– Когда Радмир приезжал? – спрашиваю абсолютно спокойным тоном, хотя внутри бушует ураган и это мягко сказано.
– Вчера, – пожимает плечами Лиза, – только ты не ругай Радика, хорошо, мам? Это я его попросила приехать.
– В смысле “я его попросила”? Вы общаетесь, что ли?
И снова Лиза отводит виноватый взгляд.
Ох, уже эта детская непосредственность. Малышка совершенно не умеет скрывать правду или же всё-таки умеет? Тогда я в ещё большем замешательстве.
– Общаемся. Иногда переписываемся в мессенджере, – отвечает грустным голосом.
– Давно? – Лиза кивает. – И почему я узнаю об этом только сейчас?
– Боялась, что ты будешь ругаться.
– Ах, Лиза, – тянусь к дочке, чтобы крепко её обнять и прижать к себе. – Ты не должна меня бояться.
