Пожалуйста.
Она и правда предпринимает попытки поднять меня, но не получается, естественно. В любом состоянии я буду сильнее её физически и если захочу, то поднимусь сам, но она не поднимет, шансы на нуле и никак иначе.
– Остаёшься? – задираю голову, чтобы встретиться с её покрасневшими глазами. Уверен, мои сейчас реально не краше.
Снова головой качает, отчего мне бьёт между лопаток чем-то тяжёлым и тупым.
– Отпусти меня, пожалуйста. Если любишь, то не ломай мне жизнь. Очень прошу тебя.
– Ты же говорила, что за мной хоть в самое пекло.
Врала?
– Нет. Ошибалась. Как и ты, – вздыхает, – ты тоже обещал превратить мою жизнь в настоящую сказку.
– Я не отказываюсь от своих слов, Наташа.
– Спасибо, но нет. Не хочу никаких сказок. Жить хочу нормально, как и все люди.
– А что со мной ненормального? Сказал же, что тебе больше никто не сделает больно. Какого хера ты выёживаешься? – меня уже несёт, да и с колен поднялся. Теперь просто смотрю с высоты своего роста, засунув руки в карманы джинсов и перекатываясь с пятки на носок.
– Всё дело в том мусоре, да? Он тебе мозги запудрил или что, мля, Наташа? Я не понимаю, почему в твоей башке вата вместо мозгов!
Звонко лупит ладонью по моей щеке.
А я ухмыляюсь.
Ну хоть какие-то эмоции вызвал. Как там говорят: “Бьёт – значит, любит”?
– Я хочу расстаться с тобой, потому что ты всегда будешь напоминать мне о смерти дочери. Я видеть тебя не могу, Радмир! Лучше бы ты не возвращался. Лучше бы я не знала, что ты живой. Переболела бы. Смогла смириться с потерей тебя.
Смогла бы, слышишь? А со смертью дочери никогда не смирюсь. И это ты у меня её забрал! Ты и твои грязные делишки…
***
– Что, реально так и сказала? – округляет глаза Марк, когда я изливаю ему душу.
На столе опустевшая наполовину бутылка. Уже вторая. Сегодня точно буду в хлам. Может, и домой не приду ночевать. Она же этого хочет, да? Не видеть меня, не слышать…
– Не сомневайся, – ухмыльнувшись, наполняю бокалы крепким напитком, который сейчас также необходим как воздух.
– И что ты будешь делать? Может в клинику её куда-то заграницу? Или к бабке своей в деревню, а?
– Не знаю, дружище.
Ни хера не знаю, что с этим всем делать.
Марк молчит, даёт мне время осушить очередной бокал.
– Рад, а может, реально отпустишь Наташу? – я только поднимаю голову, чтобы посмотреть на друга и чтобы он всё понял сам, по взгляду, какую херню сейчас сморозил, как Марк кладёт руку на моё плечо: – не заводись. Просто подумай над этим. Возможно, вам двоим это нужно.
