Дина знала, что жизнь с таким, как он, всегда заканчивается болью и разочарованием. Без исключений. Не каждая бы согласилась жить с монстром.
А есть женщины для семьи и дома. Женщины, которые рожают, любят, отдают самое дорогое любимому и ничего не просят взамен. Может быть, для Андрея я такая?
Он не ответил: наклонился, поцеловал в губы, затем встал с кровати, и вышел в коридор.
— Презерватив есть у кого-нибудь?
Я закрыла глаза и залилась краской.
Вот и узнала.
С легкой улыбкой ждала его. Почувствовала, как проминается подо мной кровать, но не открыла глаз.
Наощупь нашла его губы, открываясь навстречу. Ощутила, как он раздвигает мне ноги, одну забрасывая на локоть — такие знакомые движения, словно не было полутора лет и мы только вчера трахались на широкой тахте.
С первого же проникновения в венах вспыхнул огонь, словно мы продолжали то, что случилось в кладовке. Я застонала, обхватив его ногами.
Еще, еще, еще…
Секс с ним доставлял невероятное наслаждение, на самом примитивном уровне. Я думала раньше, это по неопытности, у меня было мало мужчин, и он затмил всех.
Но было что-то в нем самом страшно возбуждающее, чего в других я не встречала.
Я открыла глаза: он трахал меня, смотря в лицо: на мое удовольствие, заставившее открыть рот, и закатить глаза в экстазе.
Красивый. Сильный. Как было приятно вести ногтями, оставляя алые следы, по напряженным плечам. Мышцы под податливой кожей были твердыми, как камень.
Я выгнулась под ним, волосы разметались по постели.
Он еле сдерживался: лицо сосредоточенное, по лбу выступили капли пота.
При каждом толчке я выдыхала на грани стона. Он все сильнее бился мне в бедра, пока, наконец, мы не нашли общую точку слияния.
— А теперь нужно в душ, — прошептала я, когда всё закончилось.
Мы оба были потные.
Андрей расслабленно сопел мне в плечо, но тут резко встал и подхватил меня на руки. После секса мужчины так любят демонстрировать силу: в душевую кабину он отнес меня на руках. Целуясь, мы вымыли друг друга, стирая наши запахи. Когда я вышла, на краю постели скромно лежала стопка одежды.
Я разворошила ее: женский тонкий халат, футболка, джинсы и даже трусы. Мне принесли одежду.
Я безумно хотела к Ане. Пока мы с ее отцом милуемся, ребенок совершенно один. Разнеженность и расслабленную эйфорию как ветром сдуло.
Андрей заметил, что я помрачнела.
— Что такое?
— Можно мне позвонить? — я присела на кровать, надевая трусы.
Андрей вытащил из скомканного на кровати пиджака телефон, но сразу не дал.
