Он хладнокровно выносил и это, и тысячи мелких словесных оскорблений в свой адрес, доказывая себе, что его не зря выбрали для этого дела из всего Саутаркского Легиона.
Драгоценное вино разливали из бутылок по двести шестьдесят ваттдолларов за штуку в большие бокалы граненого хрусталя и пили как воду. Тронд для начала заказал пива, потом перешел на газированную воду. Кормили здесь восхитительно, это он признавал. Кушанья радовали глаз и приготовлены были идеально. Он мысленно прикинул цены: один этот ужин обошелся дороже, чем Легион заплатил сводчику за имя Клодетты.
А чтобы собрать ту сумму, понадобилось немало крутых дел.
Наконец подошло время уходить. Клодетта, достигшая хихикающей стадии опьянения, подогретая белым вином, похотью и любовью к собственной персоне, повисла на нем, прихватив под ручку. Вдохновенные инсинуации летели им вслед, резали воздух, как когти упустившего добычу хищника.
Клодетта умудрилась в целости донести маску до дому. Потом по ней пошли трещинки.
— Ты же принес, принес? — приставала она.
Тронд придал голосу суровости — ее такой он вдохновлял.
— Сказано уже — принес.
— Да–да, конечно.
Тронд смекнул, что она не так пьяна, как представлялась в ресторане. Взгляд метался, словно женщина ожидала застать дома кого–то еще — кого–то важного. Полицию (схватит и упечет за решетку). Журналиста (разоблачит ее преступления). Потому что она как раз собиралась заняться «плохими делами». Она задыхалась от восторженного предвкушения. Она снова полезла его целовать, отчаянно завлекая, в надежде, что он увлечет ее на лестницу, ведущую вниз, в потрясающий подпольный мир, где таким, как она, — представительницам верхних слоев среднего класса — нет места.
— Зелье не из дешевых, — невзначай заметил он. — Редкий состав, у моего обычного поставщика его совсем не осталось. Пришлось искать нового, а это риск. У того продавца связи на самом верху.
— Ох, боже мой, но ведь ты был осторожен, правда? Не хочу, чтобы ты пострадал.
Он ухмыльнулся.
— Я из плохих парней. Он это знает. Мы друг друга уважаем.
Она глядела на него как на божество.
— Деньги, — поторопил он.
— Да–да. Сколько?
Найин перебросил ее альтэго запрос на перевод трех тысяч ваттдолларов. Тщательно выведенная обводка глаз пошла трещинками в минутном колебании.
— Я хочу, как в тот раз, — сказал он. — Чтобы нам использовать его вместе.
— Еще бы! Непременно.
Денежки Клодетты взлетели и канули в нижнюю сеть.
— Умница. Так что у тебя для меня есть?
— Самое лучшее, — посулила она.
