«Не так плохо для последней трапезы смертников», — безрадостно отметила Гвендолин. Где ты, Горацио? Пора бы ему было уже добраться. Вызвать его и спросить она не решалась — это означало бы поддаться страху. Что, собственно, происходит, когда отказ портала застает тебя на переходе? Конечно, там полно всяческих предохранителей, так что надвое тебя не разрубит. «Верно?»
— Хотите выпить? — предложила она.
— Спасибо, мэм, не надо, — отказалась Крина.
— Предложение остается в силе на всю ночь — на случай, если дела пойдут совсем плохо, — сказала Гвендолин и направилась в кухню.
Теано сообщила, в котором из трех холодильников хранятся вина. Она вытащила бутылку винтажного «Круга». Горло сводило, в глазах стояли слезы, угрожали пролиться…
— Здесь Горацио Сеймур, — доложила Теано.
— Впусти.
— Невозможно. Безопасность «Связи» передала коды физического доступа Крине.
Гвендолин поспешила обратно в коридор с высокими арками немых, бездействующих порталов. Вестибюль в конце перегородила выдвинувшаяся из стены толстая укрепленная дверь.
Гвендолин и забыла, что здесь встроены такие штуки.
Крина уже стояла перед дверью — ноги на ширине плеч, готова к бою.
— Мэм, я обязана рекомендовать вам не нарушать охранного периметра.
— К черту! Там мой муж!
Заминка была едва уловимой.
— Бывший муж, полагаю.
— Он войдет.
— Мне нужно удостовериться, что он один."
"Гвендолин готова была заорать, но вовремя спохватилась. Эта ярость — с перепугу. Крина просто выполняет свою работу.
— Хорошо. Действуйте. А потом впустите его.
— Да, мэм.
Дверь отодвинулась, Крина шагнула за нее. Дверь закрылась. Гвендолин осталась ждать, чувствуя себя немножко смешной.
Когда дверь открылась, в вестибюле стоял Горацио. Он практически не изменился с их первой встречи тридцать семь лет назад, отметила она с ноткой зависти. Ей ли было не знать, что он не тратил (не проматывал, сказал бы он) денег на косметическую омолаживающую терапию. Но твердый подбородок остался твердым, и его подчеркивала такая дорогая ей легкая улыбка.
И здоровый блеск темной кожи сохранился. Волосы, конечно, подстрижены короче, и, пожалуй, в смоляной шевелюре блестит несколько седых волосков. Зато его прекрасные большие глаза смотрели на нее в упор с беззастенчивым восхищением. Будь она прежним подростком, наверное, испустила бы счастливый вздох и кокетливо улыбнулась ему. А теперь они вместе усмехнулись в адрес суперосмотрительной Крины.
Гвендолин крепко обняла его.
— Хорошо, что пришел.
— И я рад.
