Если бы эти медсестры знали обо мне хоть что-нибудь, они бы поняли, что мое выздоровление напрямую зависит от состояния Киры.
Когда они наконец ушли, я, хоть и с трудом, но поднялся на ноги. Рука горела, грудь сжималась от боли, каждое движение было мучительным, но я не останавливался. Целая куча времени ушла на то, чтобы одеться. В какой-то момент я выглядел даже относительно нормально, тогда-то я и вышел в коридор. Будто совершая побег из тюрьмы, я подождал, пока вокруг никого не будет, и вышел настолько быстро, насколько позволяли путающиеся ноги.
Отойдя подальше от своей палаты, я нашел стол медсестер и спросил, как найти Киру. Медбрат, который был на дежурстве, посмотрел на меня с легкой насмешкой, однако сказал номер палаты. Там была приоткрыта дверь, и не горел свет. Прошел я совсем немного, а казалось, будто пробежал марафон. Но я так хотел ее увидеть, что несмотря на усталость, поторопился поскорее зайти в палату. Увидев ее, лежащую в постели, освещенную лишь тусклыми лучами ночной лампы, стоящей в другом конце комнаты, я почти пожалел, что пришел.
В этой огромной постели она выглядела совсем малышкой, но эта толстая бинтовая повязка у нее на голове, и разноцветный синяк, покрывающий всю правую сторону ее лица от брови до скулы… Она казалась такой слабой маленькой девочкой.
Сквозь затуманившие взгляд слезы я услышал мягкий голос.
— Что ты здесь делаешь? У тебя разве не постельный режим?
Держась за маленькую тележку у изножья постели Киры, я взглянул на Денни, который сидел в кресле у окна.
— Должен был узнать, в порядке ли она. Так в порядке? — горло сжалось. Если нет, то… То я не знаю, что я буду делать.
Денни нахмурился.
— Я не… Не знаю. Они вкололи ей что-то, чтобы уменьшить отек, но если это не сработает… Придется делать операцию.
Мои ноги подкосились, и Денни тут же вскочил с кресла. Подлетев ко мне, он помог мне устоять на месте. Взгляд его темных глаз блуждал по моим ранам. По крайней мере по тем, которые он мог заметить.
— А ты… в порядке? — спросил он.
Глядя на Киру, чья судьба все еще висит на волоске, и чувствуя уколы нестерпимой боли, пронзающей все мое тело, я оттолкнул его.
Это он сделал это с нами.
— Нет, я не в порядке. Рука сломана, ребра сломаны, все органы словно через мясорубку пропустили. Дерьмовое ощущение.
Денни померк и отступил на шаг назад.
— Прости. Я не хотел… — она сжал кулаки и закрыл глаза. — Ты спал с моей девушкой, Келлан.
Когда он открыл глаза, его голос снова наполнился жаром.
— Ты спал с ней.
